глава 3. крайности российской политики послевоенного ПЕРИОДА, ПЕРЕГОВОРНЫЙ ПРОЦЕСС И ПОЗИЦИЯ ЗАПАДА

 

миротворческая деятельность России и заявление 4 апреля 1994 г.

Воодушевленные российской военной поддержкой и быстрым разгромом движения в Мегрелии, грузинские политики поверили в возможность вновь начать военные действия против Сухума. После взятия Зугдиди 6 ноября 1993г. грузинские войска вышли к границе Абхазии по р. Ингур ,а Шеварднадзе стал делать реваншистские заявления о том, что войдет в Абхазию с оружием в руках. Вступление в СНГ казалось ему достаточной платой для претворения в жизнь этих планов. Однако возобновле­ние войны в Абхазии не отвечало интересам России, тем более что Абхазская армия в тот момент, наряду с кара­бахской, была лучшей на Кавказе и в случае повторения эскалации могла доставить массу хлопот. Кроме того, Россия достигла того ,чего желала, и 9 ноября ее МИД строго предостерег грузинские и абхазские формирования от возможных попыток форсирования реки Ингур208[V1] .

Москва играла активную дипломатическую роль по­средника и в послевоенный период, попеременно оказы­вая существенное давление то на одну, то на другую сто­рону. К этим усилиям подключились и международные организации. В результате 1 декабря 1993г. представители Тбилиси и Сухума сели за стол переговоров в Женеве и подписали под эгидой ООН, при посредничестве России ,и с участием СБСЕ меморандум о понимании, обязавшись не применять силу на время переговоров, создать условия для возвращения беженцев и произвести обмен военнопленными. Одновременно Москва частично сняла экономические санкции против Абхазии, введенные 20 сентября 1993г.

После первого раунда грузино-абхазских переговоров в Женеве консультации продолжились и касались главным образом вопроса о статусе Абхазии. Они завершились 21декабря в Москве,когда окончательно обнаружились коренные противоречия. Абхазская сторона предложила определить его путем референдума, на который предполагалось вынести три варианта: 1)автономия Абхазии в составе Грузии; 2) конфедерация Абхазии и Грузии;3) полная независимость Абхазии. Понимая, каким может быть ответ, грузинская сторона отказалась обсуждать этот вопрос и противопоставила ему проблему беженцев.

Грузино-абхазские переговоры продолжились в Женеве в январе-феврале 1994 г., где вплотную был поставлен вопрос о возможном осуществлении Россией миротворческой операции. ООН выделяла средства на эти цели, и Москва была крайне заинтересована в получении международного мандата для проведения дальнейших посреднических усилий.

Дело доходило порой до анекдотичных случаев. Когда речь зашла о том, что США могут предоставить 3ОО млн долл., Джаба Иоселиани, бывший тогда руководителем грузинской делегации, удивился и, обратившись к абхазскому представителю, сказал: «Слушай, американцы дают рус­ским на проведение этой операции триста миллионов. Давай сами решим проблему, зачем нам русские. Двести мы возьмем, сто вы, и разойдёмся мирно».«Да, но почему вам двести, а нам сто?»-в шутку заметил абхазский делегат. «Но мы же пострадавшая сторона», - ответил Джаба Иоселиани. Оно казался остроумным человеком и иногда в личных беседах жаловался на то, что мол можно было договориться обо всем, но мешают некоторые моменты.«Ардзинба что, специально присылает на переговоры со мной своего прокурора? »-спрашивал он, усматривая здесь какой-то намек на свое прошлое.«Да, нет,- отвечали ему ,-Анри Джергения присутствует на переговорах не как прокурор, а как его личный представитель». «Пусть своим личным представителем пришлет кого угодно, только не прокурора,- говорил Иоселиани .-С прокурором мы договориться не сможем».

В этот период Грузия крайне нуждалась в российской поддержке, т.к. ее экономика терпела полный крах. В свою очередь, и Москва постепенно усиливала давление, особенно на абхазскую сторону, которое до принятия ре­шения о проведении «операции по поддержанию мира» оказывалось довольно осторожно, а после введения в Аб­хазию летом 1994 г. российского военного контингента (с согласия обеих сторон) приняло откровенно провокационный характер.

Как нажим на абхазскую сторону рассматривался и визит Президента России Б. Ельцина в Тбилиси 3 февра­ля 1994г. ,где он подписал Договор о дружбе, добрососедстве и сотрудничестве с Грузией, по которому на ее территории создавались пять российских баз, а российские пограничники брали под свой контроль грузино-турецкую границу. Особенное беспокойство вызывало обещание России оказать помощь в строительстве грузинской армии и ее техническом переоснащении, правда, после урегулирования конфликтов в Абхазии и Южной Осетии. Москва подтвердила признание территориальной целостности Грузии. Однако эти шаги Президента России носили больше пропагандистский характер. Тбилисское руководство тогда нужно было чемто задобрить, показать «пряник», чтобы Шеварднадзе поддержал на предстоявшем весной 1994 г. заседании Совета Безопасности ООН в Нью-Йорке российскую миротворческую операцию. Ель­цин прекрасно понимал, что парламент не ратифицирует этот договор. В тот же день, 3 февраля, Государственная Дума приняла Заявление, подписанное всеми фракциями (в том числе «Выбором России» Е.Гайдара), в котором, в частности, отмечалось, что заключение договора с воюющей стороной означает попустительство агрессии, и вызовет негативную реакцию на Северном Кавказе209[V2] , где про­катилась волна митингов и протестов.

В свою очередь, и парламент Абхазии выступил с заявлением по поводу этого договора, признав, что он не имеет никакого отношения к Абхазии, поскольку последняя не является частью Грузии.

Вслед за подписанием договора на границе по р. Ингур на короткое время возобновились боевые действия. Грузинская сторона почувствовала поддержку Москвы и 6 февраля подвергла обстрелу абхазские позиции, чем сорвала намеченное на 10 февраля возвращение части бе­женцев в пограничный Гальский район Абхазии. Сухум обвинил Тбилиси в попытке использовать процесс «возвращения беженцев в качестве оправдания военного вторжения на территорию Абхазии»210[V3] .

Шеварднадзе очень надеялся на свой государствен­ный визит в США в марте и стремился с помощью американской администрации решить в Совете Безопаснос­ти вопрос, о проведении миротворческой операции ООН в Абхазии с приданием ей полицейских функций. Одна­ко в связи с тем, что на грузино-абхазских переговорах в Женеве так и не был достигнут прогресс, СБ отказался от такой операции. Появление Э.Шеварднадзе в зале заседания ООН было встречено весьма прохладно, а шедший за ним улыбающийся Джаба Иоселиани, на котором вместо галстука была «бабочка», поверг буквально в шок членов СБ и многочисленную администрацию ООН. Лич­ный представитель Генерального секретаря ООН по грузино-абхазскому урегулированию швейцарский дипломат Эдвард Бруннер был возмущен выходкой Дж. Иоселиани, нарушившего этикет этой международной организации: «Он думает, что Совет Безопасности ООН- это казино?».

Во время заседания в Нью-Йорке находилась и абхазская делегация, возглавляемая Председателем Верхов-ного Совета Республики В. Ардзинба которого принял председатель СБ ООН (представитель Франции).

В этот период отношения между Грузией и США находились на самом низком уровне. Несмотря на все старания бывший госсекретарь, республиканец Джеймс Бейкер не сумел вызвать к Грузии существенного интереса. Во время мартовского визита 1994 г. «Шеварднадзе так и не смог добиться от Клинтона приглашения на официальный ужин» и «вынужден был довольствоваться приглашением на ужин от заместителя государственного секретаря США Строба Тэлбота »211[V4]  .Билл Клинтон вел себя весьма осторожно и старался не провоцировать Россию на агрессивные действия в ближнем зарубежье ,т. к.именно в то тмомент она осуществляла «свой стратегический уход из стран Центральной Европы», что имело более важное значение. Более того, Президент Клинтон сравнивал стабилизирующую роль России на постсоветском простран­стве с политикой США в Панаме и Гренаде212[V5] .

Прорывом в грузино-абхазском переговорном процессе явилось «3аявление о мерах по политическому урегулированию грузино-абхазского конфликта»,подписанное сторонами в Москве 4 апреля 1994г., а также представителями России, ООН и СБСЕ в присутствии Генерального секретаря ООН, министра иностранных дел России и западных дипломатов. В нем отмечалось, что Абхазия имеет свои конституцию и законодательство, парламент и пра­вительство, соответствующие государственные символы. Стороны договорились о «полномочиях для совместной деятельности» во внешней политике ,пограничной службе, таможне и т.д. Заявление призывало восстановить пре­рванные государственно-правовые связи и наметило кон­туры будущего совместного государства. Все это было расценено Сухумом как конфедеративная модель. Представитель Абхазии на переговорах А. Джергения подчеркнул: «Грузия фактически признала суверенитет Абха­зии»213[V6]  .

В тот же день, 4 апреля было подписано четырехстороннее соглашение о добровольном возвращении бежен­цев и перемещенных лиц в Абхазию помимо тех, кто со­вершил военные и другие серьезные преступления. Однако уже летом-осенью 1994г. грузинская сторона,оправив­шись от военного шока, стала отходить от положений Заявления от 4 апреля и даже отвергать его. По верному замечанию исследователя В.Чирикба ,Грузия«попыталась решить проблему Абхазии путем сепаратных военных соглашений с Россией и усиления политического давления на Абхазию»214[V7] .

Еще одно соглашение о прекращении огня и разъединении сил было подписано 14 мая 1994 г. Войска отводились в обе стороны на 12 км от р.Ингур. Тбилиси должен был вывести свои силы из Кодорского ущелья и уничтожить находившуюся там военную технику. Миротворческая операция СНГ с участием контингента российских войск (2 тыс. человек) началась 20 июня215[V8] , однако СБ ООН отказался предоставить им статус сил ООН216[V9] . Вме­сте с тем, ООН признала, что Россия стала лидером в миротворческом процессе217[V10] .

Не успели миротворцы обосноваться в зоне безопас­ности, охватывающей значительную часть демилитаризованной части Галльского района Абхазии ,как лидер Грузии объявил о скором возвращении в Гали своих органов власти. В этот же период (лето-осень 1994 г.) обостри­лись российско-абхазские отношения , что было вызвано попытками России оказать силовое воздействие на Абха­зию с целью массового (а не поэтапного, как зафиксиро­вано в документе от 4 апреля) возвращения грузинских беженцев под охраной российских миротворцев, а это противоречило мандату их пребывания в зоне конфлик­та.

Провокационные действия находившихся в Гудауте заместителя министра обороны России и одновременно командующего миротворческими силами СНГ генерал-полковника Г.Кондратьева и личного представителя Президента России по урегулированию грузино-абхазского конфликта Б.Пастухова едва не привели к столкновению аб­хазов с российскими военнослужащими. Рано утром 25 августа 1994г. российские десантники 354-го полка вывели с авиабазы бронетехнику, разоружили милицию и на какое-то время взяли под контроль город Гудауту. Днем к Гудауте стали подтягиваться абхазские силы. Руководство страны и парламент Абхазии расценили такие действия как откровенное предательство и удар в спину. Миротворцы были серьезно дискредитированы, и с этого времени у абхазов не осталось никаких иллюзий. Россия со­вершенно определенно отрабатывала возможность военно-силового решения проблемы.

Возмутительными для руководителя МИДа были заявления А.Козырева, прозвучавшие наканун егудаутского инцидента , о том, будто в начале июля В. Ардзинба отка­зался встречаться с ним во время поездки в зону конфликта218[V11]  . На самом деле это Козырев после встречи с Шеварднадзе в Тбилиси пытался осложнить отношения между руководством России и Ардзинба. К его встрече в столице Абхазии готовились несколько дней, в резиденции Ардзинба все было готово к приему, но министр, при­летев в Сухум на вертолете, пожелал кратко побеседо­вать с командованием миротворцев и тут же улетел. Это было одним из звеньев в цепи подготовляемой масштаб­ной военно-политической провокации против Абхазии, которая произошла в сентябре 1994г.

 

сентябрь 1994 г.: новоафонская встреча

Генерал Кондратьев и командующий российскими миротворческими силами в Абхазии генерал В.Якушев разработали план массового перехода грузинских беженцев в Гальский район Абхазии (14 сентября) под охраной миротворцев и бронетехники. Военные действия с миротворцами казались неизбежными. Абхазы стремительно развернули свою армию и вынуждены были войти в зону безопасности. В самый последний момент Кондратьев отдал приказ об отмене операции, сославшись при этом на личное указание Ельцина о ее проведении. Президент России, как часто бывало в таких ситуациях, находился рядом, отдыхая в Сочи. Пятнадцатого сентября он вместе с Грачевым поочередно принял на даче «Бочаров ручей» Шеварднадзе и Ардзинба. В беседе Ельцина с Ардзинба, которая протекала в спокойной атмосфере, министр Гра­чев вдруг заявил, что введет в Абхазию несколько десан­тных дивизий и решит все вопросы. Ардзинба очень резко отреагировал на это заявление, и Ельцин буквально оборвал Грачева.

На следующий день, 16 сентября Грачев прилетел в Гудауту, где его встречало абхазское руководство. Министр обороны России неожиданно заявил о том, что Шевард­надзе готов лично встретиться с Ардзинба, если Сухум согласен. Через час глава Грузии прилетел в Гудауту и отправился на правительственную дачу в Новый Афон вместе с Ардзинба и Грачевым. Переговоры в Абхазии продолжались в течение дня, но не дали существенных результатов.

За ужином в Новом Афоне произошел эпизод, иллю­стрирующий переменчивость политических настроений сильных мира сего, которые зависят порой от элементарных, просто курьезных случаев. Владислав Ардзинба вел себя сдержанно, принимая за болышим столом своих гостей П.Грачева и Э.Шеварднадзе. Эдуард Амвросиевич предпочитал есть только дикую абхазскую птичку –перепела .«Она летит сюда из России,-посмеиваясь обратился он к Грачеву,- а в Абхазии в нее стреляют». С абхазской стороны ответили:«Это единственное ,что поступает к нам из России в качестве гуманитарной помощи». Ат­мосфера становилась все более непринужденной. Павел Сергеевич спросил о каком-то блюде у своей зеленоглазой секретарши, а потом подозрительно посмотрел на гору помидоров, огурцов, зелени и вытащил оттуда горький и длинный зеленый перец.«А-а-а,- живо произнес он,- знаю я вас, кавказцев !Вот в Баку были с Борис Николаичем, у Муталибова. Там тоже стол накрыли, а около нашего президента поставили широкое блюдо, на котором полно было точно такого злющего, черт, перца. Не успели мы сесть, а Борис Николаич- хвать его и откусил. Ну, Муталибов, забеспокоился :«Не надо его есть, Борис Николаич,- говорит он ему.- Перец очень острый». Но надо ведь знать характер нашего президента! Он не успокоился пока не уничтожил до конца этот перец! Потом несколько дней ему было худо, еле в себя пришел»,-закончил Грачев свой рассказ .С абхазской стороны, смеясь, заметили :«Теперь ясно, почему Муталибова убрали».Грачев вдруг дернулся и уже серьезно добавил: «Вот именно. Нечего около президента класть острый перец».Все замолчали. Всем было понятно, что Ельцин и перец «уничтожил», и Президента Азербайджана убрал...

На новоафонской встрече Ардзинба стоял на своем и требовал строго придерживаться подписанного соглашения об упорядоченном, поэтапном возвращении грузинс­ких беженцев в Гальский район, в который к тому времени стихийно вернулись около 40тыс. человек. В конце концов обстановка несколько разрядилась.

 

Чеченская война и сближение России и Грузии

Известно, что накануне операции по возвращению беженцев оборонные ведомства России и Грузии заклю­чили соглашение о взаимодействии, о чем были в курсе и военные наблюдатели ООН. Москва и Тбилиси готови­лись к масштабным событиям на Кавказе, всячески де­монстрируя с осени 1994 г. свои союзнические интересы как стратегические. Абхазские события должны были стать прелюдией. Дел о в том, что Козырев и Грачев убеждали Ельцина в значительных территориальных приобретени­ях абхазов и предлагали отрезать от Абхазии погранич­ный Гальский район, передав его под юрисдикцию Гру­зии. Тем самым они пытались ублажить Тбилиси за вступление Грузии в СНГ. Подоплека такого сближения была проста: Грузия поддержит военную акцию в Чечне, а Россия поможет Грузии вернуть Абхазию. Двадцать шестого ноября 1994 г., когда в центре Грозного шли бои, парла­мент Абхазии собрался на свое заседание и принял новую конституцию суверенного демократического государства. Как только вопрос этот был поставлен, личный представитель Президента России по урегулированию грузи­но-абхазского конфликта Б.Пастухов несколько раз связывался из Москвы с Ардзинба и требовал отказаться от этого «опрометчивого» решения. Парламент не внял этим увещеваниям и единогласно принял конституцию.

Первым Президентом республики был избран Владислав Ардзинба.

В самый разгар военных событий в Чечне и бомбар­дировок Грозного Шеварднадзе заявил о готовности предоставить Абхазии такой статус, который Россия предоставит Чечне. Эта его позиция в период первой чеченской войны «отражала уверенность... как в конечной победе федерального Центра над силами чеченского сепаратизма , так и в жестком подходе Москвы к послевоенному обус­тройству отношений между Центром и Чечней»219[V12] .

В рамках совместного российско-грузинского плана по подавлению Чечни и Абхазии Россия перекрыла 19 декабря 1994г. границу с Республикой Абхазия по р.Псоу, а 19января 1996г. поддержала решение Совета глав государств СНГ об экономической и политической изоляции Абхазии. В течение 1995-1997гг.Москва установила морскую и сухопутную блокаду Абхазии, отказалась признавать абхазские паспорта, отключила все телефонные линии, связывавшие Абхазию с внешним миром 220[V13] .По сути дела Россия перестала быть посредником в конфликте, оказывая беспрецедентное многоплановое давление (во-енное, дипломатическое, финансово-экономическое, информационное, морально-психологическое) на руководство и гражданское население Абхазии.

Почти на всем протяжении чеченской кампании (1994-1996 гг.) Россия и Грузия , при молчаливой поддержке ООН неоднократно предпринимали различные акции против Абхазии, угрожая началом военных действий. Довольно подробно крайнюю позицию России этого периода осветил ВячеславЧирикба221[V14] . Так , в середине сентября 1995г. во время визита в Тбилиси премьер-мини-стра В.Черномырдина было достигнуто соглашение, своеобразная сделка-« Абхазия за базы»222[V15] . Россия заверила Тбилиси, что поможет восстановить контроль над Абхазией в обмен на сохранение в Грузии пяти российских баз сроком на 25 лет. После отъезда Черномырдина, осудив­шего «агрессивный сепаратизм и терроризм в любой форме » ,на ЗО сентября 1995 г. были объявлены военные учения миротворческих сил СНГ. Абхазская армия была приведена в состояние боевой готовности. По словам В.Чирикба, учения планировалось провести в Гальском районе с вводом туда специального батальона СНГ, состо­явшего из грузин, вслед за которым должны был и войти части грузинской полиции. Шеварднадзе сделал поспешное заявление о том, что проблема Галльского района Абхазии будет решена в течение нескольких дней и над ним будет восстановлен грузинский суверенитет.

Серьезный инцидент имел место и 20 марта 1996 г., когда обострились отношения между Сухумом и погра­ничными частями России в Абхазии. Он произошел в день пребывания Шеварднадзе в Москве. Российские военные корабли вошли в сухумскую бухту и арестовали украинское судно. Тбилиси давно требовал, что бы иностранные суда, приходившие в Абхазию даже с гуманитар­ными грузами, проходили таможенный контроль в гру­зинском порту Поти. Абхазское правительство выразило резкий протест по поводу подобных действий России ,носивших односторонний характер.

Как только война в Чечне завершилась для России полной неудачей, Грузия отвернулась от северного соседа, обратив свои взоры на страны НАТО. Надуманному стратегическому партнерству пришел конец. Москва оказалась не только ослабленной ,но и обманутой.

 

абхазская проблема в 1997-1998 гг.

В марте 1997г. на саммите СНГ казалось, что Грузия добилась определенной победы. По ее предложению зона миротворческой операции была расширена вглубь территории Абхазии, что гарантировало, по мнению Тбилиси, безопасное возвращение грузинских беженцев в южную часть Абхазии. Однако абхазская сторона не признала новый мандат, измененный без ее согласия, и пригрозила поставить вопрос о выводе российских войск.

Российская позиция по-прежнему оставалась двой­ственной, а конфликт, по словам Г.Нодия, приобрел «неустойчиво-тупиковую стабильность».После неудачной первой чеченской кампании Россия стала осознавать, что «если Грузия с ее помощью решит проблему Абхазии, тем са­мым будет потерян важный рычаг давления»223[V16] . Поэтому Москву вполне устраивало сохранение статус-кво в кон­фликте, когда обе стороны остаются зависимыми от нее224[V17] . Стремительно теряя позиции в восточной части Кавказа, не говоря уже о Закавказье, Россия начала выстраивать более продуманную политику в отношении Абхазии и всего северо-западного Кавказа, населенного родственными абхазо-адыгскими народами. Абхазия, с которой Рос­сия считалась из тактических соображений, стала представлять для нее больший стратегический интерес по мере ослабления позиций Москвы на Кавказе в целом и осо­бенно в Закавказье. Абхазия должна была сыграть роль связующего звена между российским Северным и Юж­ным Кавказом.

С приходом во внешнеполитическое ведомство Рос­сии Е.Примакова, проведшего свою юность в Тбилиси и возглавлявшего в свое время в Москве Институт восто­коведения, в котором работал В. Ардзинба, грузино-абхазские контакты вновь оживились. Так, 14августа 1997г. на самолете министра иностранных дел России абхазская делегация (В.Ардзинба, А.Джергения, С.Шамба) прибыла в сопровождении Е.Примакова в Тбилиси на встречу с Э. Шеварднадзе. Общественное мнение в Абхазии по этому поводу было крайне отрицательным. Не потому, что визит состоялся, а по моральным , этическим соображениям. Возмущало то, что для визита была очень неудачно выбрана дата- 14 августа, т.к. в этот день в 1992 г. началась война. В послевоенный период население Абхазии отмечало «14августа» как день траура .Родственники погибших, близкие, представители общественности, члены правительства приходили в сухумский парк«Славы»,куда были перенесены останки погибших героев, чтобы почтить их память. В те часы , когда эта церемония проходила в Сухуме, по российскому телевидению во всех подробностях показывал и кадры тбилисской встречи... На абхазов это произвело тяжелое впечатление. Было очевидно, что определенным силам нужна была символическая дата « 14 августа» для того, чтобы ублажить Шеварднадзе и подорвать авторитет Ардзинба внутри Абхазии.

С точки зрения переговорного процесса, снятия на­пряженности этот визит мало что дал. Велись только об­щие разговоры о международной экономической помощи Абхазии ,о«возможности найти для Абхазии место на карте нефтепроводных проектов»225[V18] .

На тот период пришелся пик нефтяной лихорадки ,в связи с планами перекачки азербайджанского сырья че­рез территорию Грузии в Турцию. Грузия представлялась как евразийский транспортный коридор, по которому западные страны, минуя Россию и Иран, получат стратегически важный доступ к каспийской нефти и усилят свое присутствие в постсоветской Центральной Азии. Для успешной реализации этих планов требовалось, наряду с другими проблемами решить грузино-абхазский конфликт и чем-нибудь заинтересовать Россию. Среди нескольких проектов проведения нефтепроводов через территорию Абхазии был представлен следующий. Предлагалось строительство «связки» между западной веткой Баку-Супса и идущей в Новороссийск северной веткой. По оценкам экспертов, бывший военный порт Очамчира в Абхазии имеет явные преимущества по сравнению с Супсой и Новороссийском. Превращение очамчирского порта в крупный терминал и соединение его с этой «связкой»стало бы одновременно «частью программы постконфликтного восстановления Абхазии »226[V19] .

Руководство Абхазии очень увлеклось этими плана­ми, закулисными переговорами с Б.Березовским, однако все надежды на экономическое возрождение страны, на созданный в ноябре 1997г. Координационный совет ООН в одночасье рухнули, когда в мае 1998 г. в Гальском районе Абхазии разгорелась « шестидневная война ».

Накануне, 11 мая в Сухуме с участием северокавказских делегаций широко отмечалось 3О-летие Горской республики, в которую в 1918г. входила Абхазия. Абхазская сторона понимала, что и Грузия будет праздновать 26 мая -80-летие своей республики. В связи с приближавшимся юбилеем и значительным проникновением в Галльский район грузинских отрядов было ясно , что Тбилиси в очередной раз попытается отторгнуть к юбилею восстановления своей государственности этот пограничный район Абхазии. Грузия действительно прибегла к военно-сило­вой акции, но буквально в считанные дни ее подразделе­ния были разбиты абхазами. Ставка на военный реванш провалилась, а Грузия потерпела сильнейшее политическое и морально-психологическое поражение.

На Западе вновь зазвучал вопрос состоится ли Грузинское государство ? Переговоры с Абхазией были сорваны, обострилась напряженность между Тбилиси и руко­водством Аджарии, армянским населением в Южной Грузии и т.д. Политические наблюдатели, как и в 1993-1994гг., вновь заговорили о «несостоятельных и не состоявшихся государствах» и выразили мнение о том, что «в конце концов Грузии, возможно, так и не удастся построить собственную государственность»227[V20] .

События в Гальском районе вроде бы и не создавали прямой угрозы нефтяному экспорту через территорию Грузии , однако не могли не обратить на себя внимания некоторых западных аналитиков т. к. Поти и Супса располагались недалеко от линии прекращения огня между Грузией и Абхазией и находились в зоне досягаемости артиллерийских ударов. «Наличием такого риска не следует пренебрегать»228[V21] ,-отмечал бельгийский исследователь Бруно Коппитерс. Вместе с тем Абхазию он сравнил с Алжиром, который в экономическом плане делится на «полезную» и «бесполезную» части. Из «полезной» части Европейский союз получает газ, а в «бесполезной» в это же время могут происходить кровопролитные столкнове­ния, но они напрямую не угрожают энергетическим интересам Запада. Б.Коппитерс посчитал необходимым пре­достеречь: «Абхазия рискует оказаться в «бесполезной» части Кавказа»229[V22] . Однако с этим весьма сомнительным тезисом трудно согласиться хотя бы потому , что соседняя Россия вряд ли откажется от 220 км береговой полосы, поскольку оказалась фактически отрезанной от Черного моря, а ее Новороссийский порт- крайне неудобен и опасен для сто янки судов (в отличие от уютных бухт и пор­тов Абхазии- Сухум , Очамчира и др.) С учетом иной геополитической обстановки в регионе Абхазия просто не сможет стать «бесполезной» территорией. Такое мрачное предположение скорее всего следует рассматривать как пропагандистское давление на Абхазию.

вторая чеченская война и шеварднадзе

После майских военных действий грузино-абхазские переговоры продолжились. Накануне второй чеченской кампании по новому выстраивалась и московская политика «разделяй и властвуй»,что наиболее отчетливо продемонстрировали события в Дагестане (август 1999г.),став­шие прелюдией операции в Чечне.

На этот раз Шеварднадзе занял в конфликте позицию прямо противоположную той, что была у него в 1994-1996 гг. Если тогда Тбилиси всячески поддерживал воен­ные действия России в Чечне , то теперь выражал симпатии Грозному . Помимо возможных причин заинтересованности грузинской стороны в добрых отношениях с Чеч­ней (например, средство давления на Россию в связи с нерешенностью абхазской проблемы) в действиях Тби­лиси, по мнению историка Александра Скакова ,присутствует и элементарный страх перед военно-политическим авторитетом Чеченской республики. «При наличии в Грузии кроме уже существующих «горячих точек» (Абхазии и Южной Осетии),-пишет он ,-нескольких потенциальных (Аджарии, Мегрелии, Месхет-Джавахетии, мест компактного проживания азербайджанского, аварского и чеченского национальных меньшинств), любое обострение обстановки может в дальнейшем привести к полному распаду страны»230[V23] .

Отмечая такой резкий разворот в грузинской поли­тике, Россия ужесточила осенью 1999г.свою позицию по отношению к Грузии. В другую крайность вылились и ее отношения с Абхазией, которые неожиданно потеплели, особенно с приходом в правительство С.Степашина, а потом В. Путина. Накануне второй войны в Чечне Москва отменила блокаду Абхазии, поддержала выборы президента Абхазии и принятый 12 октября 1999 г. Акт о государственной независимости Абхазии (принят через шесть лет после войны!). В ноябре В. Путин поставил вопросе введении визового режима между Россией и Грузией, за исключением тех территорий (Абхазии и Южной Осе­тии), которые дружественно относятся к России. Можно предположить, что эти шаги был и продиктованы прежде всего антироссийским поведением Тбилиси и неуступчи­востью в вопросе охраны грузино-чеченской границы российскими военными.

 

вместо заключения: мировое сообщесто и судьба абхазии

Урегулирование грузино-абхазского конфликта будет во многом зависеть от расстановки военно-политических

Сил на Кавказе, который переживае тновый этап передела и смуты. Как будут распределены здесь сферы влияния держав и в первую очередь России и США? По какому маршруту потечет каспийская нефть? Чем завершится новая чеченская кампания? Какую политику на Кавказе будет проводить НАТО? От ответов на эти вопросы во многом зависит и будущее грузино-абхазских отношений. Похоже, что Москва источником своих бед на Северном Кавказе стала считать Грузию (особенно после саммита в Стамбуле). Последняя, по мнению влиятельных российских кругов, может быть постоянным источником бед и нестабильности на южном фланге России , если стратегический ключ от Грузии будет окончательно утерян Москвой.

Непредсказуемо может отразиться на Грузии и ситуация в самом Кавказском регионе, где в последние годы определилась биполярная система союзов: Армения-Иран-Россия и Азербайджан-Турция-США, которая может серьезно поколебать ее равновесие в армянском и азербайд­жанском анклавах страны231[V24] . Осложняет и запутывает обстановку и ее причастность корганизации ГУУАМ (Грузия, Украина, Узбекистан, Азербайджан, Молдова),которая по сути противопоставлена СНГ и антироссийская направленность которой по геостратегическому содержанию просматривается уже сегодня. Особенно опасным этот союз может стать с приближением афганских талибов к странам Центральной Азии, в частности к Узбекистану, что отчетливо проявилось в поведении его Президента Ислама Каримова.

Несмотря на политику «двойных стандартов»,которая наиболее ярко была продемонстрирована в Абхазии со стороны России и ряда западных стран, отношение к проблеме существующих де-факто независимых государств претерпевает изменения. В последнее время некоторые эксперты и политики ставят под сомнение принцип тер­риториальной целостности и нерушимости границ госу­дарств, отдавая предпочтение требованию о национальном самоопределении. Так, бывший вице-президент Национального Совета по разведке при ЦРУ США Грахам Фуллер в статье «Еще о Косово» пишет: «Мы настаиваем на ре­шительном пересмотре политики по отношению к мень­шинствам, границам и национальным суверенитетам».При этом автор задается вопросом о жизнеспобности Юго­славии, Индонезии, Афганистана и даже Турции, не говоря уже о государствах Африки,«народы которой безнадежно разделены произвольными границами»232[V25] . Сецессию на примере Косово поддерживают и другие авторы233[V26] . По­добную статью о самоопределении в условиях взаимозависимого мира опубликовал в «Форинполиси» (весенний номер 2000г.)заместитель Госсекретаря США Строб Тэлбот, отметивший, что в «каждом конкретном случае политики должны учитывать уникальные исторические и политические обстоятельства». Он коснулся и процесса сецессии Абхазии. Непризнанным Нагорному Карабаху, Абхазии автор отводит образную роль «геополитических заключенных».

Стремление ряда непризнанных государств к неза­висимости, в том числе Абхазии, часто именуют «агрессивным сепаратизмом» (Э. Шеварднадзе и др.),в то время как буквально на глазах распались СССР, Югославия, а вновь образовавшиеся республики, многие из которых не успели даже осознать своей «независимости», тут же получили международное признание. По-разному, например, отделились и были признаны де-юре Словакия и Эритрея. Но как только речь заходит о почти аналогичной ситуации с Абхазией , Карабахом, Южной Осетией, Приднестро­вьем- к ним применяют совершенно другие подходы.

Грузия принадлежит к тем многонациональным го­сударствам, которые «в ходе своей истории инкорпорировали или аннексировали территории с их коренным населением»234[V27] . Тбилиси ведет длительные войны с негрузинскими народами (абхазы, осетины), стремящимися к независимости. Этот феномен исследователи именуют «агрессивным интеграционализмом ».В недавно изданной книге «Нация против государства»(Нью-Йорк, 1993) Гидон Готлиб отмечает, что «отказ в государственности народам, которые ведут длительную и болезненную борьбу или которые продолжают сопротивляться иностранном управлению,становится все труднее оправдать, даже если императив ограничения числа новых государств становится все более насущным»235[V28] .

Термин «осажденная крепость», применяемый к Аб­хазии, не ограничивается только периодом непосредственных военных действии на ее территории.У народа создалось устойчивое ощущение того, что против него ополчилась не только Грузия, но и весь мир. Шараханья из стороны в сторону российской политики, однозначная поддержка Грузии Западом, крайне необъективный подход к одной из сторон в грузино-абхазском конфликте международных организаций236[V29]  (ООН, ОБСЕ и др. )-все эти факторы были восприняты тбилисским руководством как поощрение продолжающихся агрессивных действий.

Особенности лобовых неконструктивных ударов по Абхазии проанализировал в своей работе «Политика За­пада в области безопасности и грузино-абхазский конф­ликт» бельгийский исследователь Бруно Коппитерс. Так, автор отмечает ,что для Запада характерно отсутствие равновесия в подходе к двум сторонам, а абхазы с большим подозрением относятся как к России, так и к ООН237[V30] . Последняя в начале 1995г. вообще ушла в тень как посредник, что совпало с войной в Чечне и планом вторже­ния Грузии в Абхазию. Как уже отмечалось, западные страны стали проявлять живой интерес к региону лишь с сентября 1994 г., что было связано с планами добычи и транспортировки каспийской нефти. Только после того, как были установлены «большие запасы» нефти, они заявили о своих стратегических интересах здесь и отказались признавать Южный Кавказ российской сферой влияния. Руководствуясь сугубо прагматическими аспектами, ряд западных стран заинтересовался идеей транспортировки энергоносителей Каспия через «грузинский» кори­дор в Европу. Европейская комиссия разработала в этих цeляx cпeциaльный пpoeкт TRACECA (TPACEKA-Tpaнcпортный коридор Европа-Кавказ-Азия)238[V31] .

Созданная еще в 1993 г. в помощь ООН организа­ция «Друзья Грузии», в которую вошли дипломаты ведущих западных стран (США, Великобритания, Франция, Германия и на начальном этапе Россия), занималась только тем, что усиливала давление на Абхазию, прибегая к от­кровенным угрозам. После сентября 1994 г. они стара­лись как можно быстрее, любыми путями решить конфликт в пользу Грузии, где у них обозначился вполне опре­деленный политико-экономический интерес. До недавне­го времени они резко критиковали руководство Абхазии , в связи с чем Сухум отмечал, что «позицию США нельзя считать беспристрастной»239[V32] . Ситуация несколько изме­нилась только с 1997 г., когда «Друзья Грузии» - послы западных стран в Тбилиси стали регулярно приезжать в Сухум и проводить личные встречи с абхазскими властя­ми. При этом они подчеркивали , что являются не «друзьями Грузии»,а « друзьями Генерального секретаря ООН по Грузии». Однако активная вовлеченность Запада в грузино-абхазский конфликт ,в котором он поддержал Грузию, не смогла изменить соотношения сил 240[V33] . В последнее вре­мя интерес западных государств к грузино-абхазскому конфликту заметно снизился. С осени 1999г. переговоры под эгидой ООН зашли в тупик. По всей вероятности, это связано с тем, что запасы каспийской нефти на азербайджанском шельфе были сильно преувеличены, а их эксплуатация, как выяснилось, обойдется дороже, чем сама нефть. В полном соответствии с этим важным обстоятельством стал ослабевать и геостратегический интерес к региону со стороны США и некоторых европейских стран.

По всей вероятности, внимание к этому варианту «политического» нефтепровода (Баку-Джейхан) через Грузию еще больше снизится с уходом Президента Б.Клинтона, администрация которого проявляла большое рвение в его реализации. К настоящему времени ситуация сложилась парадоксальная: азербайджанской нефти слишком мало для предполагаемого трубопровода. Целый ряд влиятельных американских политиков стал высказываться в пользу других проектов, считая более целесообразнойт ранспор-тировку каспийской нефти на мировой рынок по территории России и Ирана. Так, например, заявление Джорджа Буша-младшего поэтому поводу «вызвало настоящий переполох» в столицах Азербайджана, Грузии и Турции241[V34] .

Одновременно и позиция России как посредника в разрешении грузино-абхазского конфликта стала заметно усиливаться. Совершенно ясно, что поведение Москвы в этом вопросе будет во многом зависеть от сговорчивости Тбилиси по ряду военно-стратегических позиций, которые давно стали предметом откровенной торговли.

Военные действия России в Чечне серьезно ослож­нили ситуацию и в самой Грузии. Тысячи чеченских бе­женцев и боевиков пересекли российско-грузинскую границу на чеченском участке и обосновались в Панкисском ущелье (Ахметский район Восточной Грузии),где, в частности, компактно проживают до 6 тысяч кистин (эт­нических чеченцев). В дополнение ко всему среди гру­зинских горцев (пшавы, тушины) стал распространяться «ваххабизм»242[V35] . Еще в августе 1999 г. М.Удугов заявил, что Чечня будет усиливать основанное на исламском факторе воздействие на соседние регионы и в 2000 г. приступит к освобождению «оккупированных мусульманских территорий» Закавказья243[V36] .При этом нужно отметить,что на протяжении последних лет Грузия, демонстративно придерживаясь прозападной ориентации, одновременно все больше превращалась в своеобразный исламский кори­дор, по которому транзитом между Чечней, Турцией и Азербайджаном курсировали различные эмиссары. Заявление Удугова обеспокоило официальный Тбилиси, т.к .в Грузии немало регионов, где компактно проживают му­сульмане (кистины, азербайджанцы, аджарцы, аварцы). Представители власти стали отмечать «опасность исламского фундаментализма для Грузии». Панкисское ущелье при такой концентрации вооруженных боевиков может в любой момент «сдетонировать», что приведет к дестабилизации по всей Грузии. Частое упоминание этого ущелья российскими СМИ и официальными представителями российского правительства можно расценить как средство давления на Грузию.

С самого начала Грузия затеяла опасную и сомни­тельную игру с Россией. Выправить ситуацию в горных районах страны она не в состоянии. Сценарий развития событий напоминает обстановку осени 1993г., когда после поражения в Абхазии и наступления сторонников Гамсахурдиа на Тбилиси Шеварднадзе вынужден был обра­титься за военной помощью к Москве и дать согласие на вступление в СНГ.

Грузия как никогда почувствовала угрозу своей государственной безопасности со стороны пограничных исламских государств. Не могут не тревожить ее и союзнические отношения талибов с чеченскими повстанцами. Все это происходит на фоне роста фундаменталистских устремлений радикалов Пакистана и Афганистана, цель которых- взорвать постсоветское пространство Центральной Азии и пробить коридор через Туркмению в Азербайджан, Дагестан, Грузию, Чечню. Некоторые аналитики в России в связи с этим считают: «Нельзя отрицать желание западных государств, и в первую очередь США, направить на нашу страну «исламскую волну»244[V37] . Подоб­ная перспектива возможной цепной реакции, особенно в свете последних событий (выход талибов к границам СНГ), может представляться руководству Грузии гораздо боль­шим злом, чем российское присутствие. Об этом свиде­тельствуют некоторые косвенные данные и, в частности, усилившиеся в последнее время закулисные контакты между Грузией и Россией. Возможно в ходе этих кон­сультаций Грузии в очередной раз были обещаны гарантии в отношении Абхазии при условии того, что Тбилиси не будет противиться российскому военному присутствию в регионе и останется в зоне влияния России. Не исключено, что этими предварительными договоренностями вызван по сути дела отказ грузинской стороны вести в последнее время переговоры с Абхазией при западном по­средничестве.

Шеварднадзе проявляет все больше несдержанности в адрес международных организаций, в отношениях с которыми на первый план он выдвинул вопрос об Абха­зии. Эта тема и недовольство вновь прозвучали в его выступлении на саммите тысячелетия ООН. По этому поводу бывший министр безопасности Грузии, генерал-лейтенант Игорь Георгадзе отметил: только Шеварднадзе мог предъявить «претензии в адрес ООН зато, что, видите ли, эта организация проявила пассивность, не задействовала необходимого количества «пожарных машин» и не затушила пожар, который Шеварднадзе собственноручно разжег в Абхазии»245[V38] .

Грузия сегодня- это государство без территории. Без Абхазии, без Южной Осетии, при самостоятельности Аджарии, затаенной озлобленности Мегрелии, оторванности и замкнутости армянского и азербайджанского анклавов... Грузия сегодня- это Шеварднадзе, ради которого мир все еще делает вид, что такое государство существует. Грузия существует де-юре ,Но ее нет де-факто. Абхазия существует де-факто, но не признана де-юре. Что лучше существо­вать в действительности или только на бумаге, в доку­ментах международных организаций, которые время от времени напоминают о Грузии как о 179-м члене ООН?