Основополагающим фактором при осмыслении конфликтов в Грузии, разразившихся параллельно с процессом прекраще­ния существования Советского Союза, являются российско-гру­зинские исторические связи, особое место грузин в российском обществе. Одним из самых больших мифов, подпитываемых до сих пор шовинистами, является миф об «ужасном» российском колониализме, веками «душившем» Грузию, а сейчас избрав­шем Абхазию и Южную Осетию в качестве «рабочих инструмен­тов» для возвращения непокорных и свободолюбивых грузин в империю.

Разумеется, в политике русского царизма, а также возглав­лявшегося И.В. Джугашвили (Сталиным) советского руководст­ва и его наследников присутствовала колониалистская направ­ленность по отношению ко всем без исключения нациям бывшей Российской империи и Советского Союза — «от молдаванина до финна», включая в том числе, если не прежде всего, сам русский народ. Но всей сути российско-грузинских отношений «колони­альная составляющая» отнюдь не охватывает. Они намного сложнее и интереснее.

Получив необходимую политическую закалку в междоусо­бицах «закавказской коммунальной квартиры наций и конфес­сий», заняв в этой квартире лидирующее положение, грузины, как нож в масло, вошли в рыхлый славянский пирог Российской империи. Исторически в России получилось так, как, впрочем, и в США, что усилия людей в борьбе за выживание в большей сте­пени были направлены против природы, чем против политичес­ких противников. Политическое мышление широких слоев российского населения было развито весьма слабо. Обыватель мыс­лил на уровне жителей города Калинова (А.Н. Островский. Гро­за), полагавших, что главным несчастьем для Россия является Литва, которая «на нас с неба упала».

На фоне этого политического провинциализма энергичным, экзотичным, честолюбивым и политически изощренным грузи­нам было сравнительно нетрудно проникнуть во все без исключения (от спорта до мафии) сферы общественной жизни Российской империи и Советского Союза, заняв в них руководящие позиции. Именно руководящие, потому что «неруководящая» черновая ра­бота оставалась для других.

Многие связывают этот беспримерный в истории симбиоз большого и малого этноса с феноменом Сталина, наделяя его об­раз демоническими, сверхъестественными чертами. Фигура эта действительно незаурядна, в частности, по силе и гибкости поли­тического мышления. Но ее нельзя понять в отрыве от ауры «за­кавказской коммунальной квартиры наций» и роли в ней гру­зин. Она (эта квартира) выдвинула на критическом этапе разви­тия СССР в конце 80-х годов XX в. еще одну политическую суперзвезду — Э. Шеварднадзе (равно как и азербайджанца Г. Алиева). При этом самое сложное на пути в Кремль для Э. Ше­варднадзе было не добиться благосклонности Л.И. Брежнева, а победить в бескомпромиссной и смертельной разборке с крими­нальным кланом Лазишвили на пути к бесконтрольной власти в Тбилиси. Перейти же из Тбилиси в Москву для человека, одер­жавшего победу в борьбе за «место у плиты» на закавказской кухне, было уже «делом техники».

Дальше однако начались трудности. Феномен Сталина не по­вторился. Этому воспрепятствовал прежде всего рост российско­го национального самосознания, общее повышение политичес­кой культуры населения, выдвижение на передний план полити­ческой сцены целого поколения «собственных» амбициозных российских политиков.

Самое смешное, может быть, заключается в том, что если бы даже массы россиян и приняли бы нового Сталина в интересах сохранения общего великого государства, то он наверняка на­толкнулся бы на не менее серьезное сопротивление украинцев, мусульман (того же Алиева и Назарбаева), не говоря уже о Прибалтах.

Как бы то ни было, Советский Союз развалился, и ревност­ные сторонники укрепления «новой исторической общности» со­ветских людей незамедлительно стали не менее ревностными адептами национальной независимости бывших союзных респуб­лик СССР, пройдя путь, по словам Католикоса Грузии Илии II, «от Савла до Павла».

Но ликвидировать наследие двухсотлетнего пребывания в составе единого государства и исторического российско-грузин­ского симбиоза оказалось не так просто. На уровне предприя­тий, хозяйственных структур, творческих коллективов и в мы­шлении миллионов людей особые российско-грузинские связи остались незыблемыми. Сохраняется и весьма влиятельная грузинская диаспора в России. Россия по-прежнему остается од­ним из важнейших ориентиров в политическом мышлении со­временных грузин. Сохраняются, наконец, несмотря на угар националистической и шовинистической пропаганды 90-х годов, взаимные этнические симпатии. Лишенное пропагандистской сусальной позолоты понятие «дружба народов» оставило «в су­хом остатке» реальное понимание миллионами людей их общ­ности, не зависящей, если говорить в широком историческом контексте, от произвола политиканов. Как говорят ныне дипло­маты независимой России и независимой Грузии, общаясь друг с другом, мы по-прежнему любим друг друга, как братья. Оста­лось только научиться уважать друг друга, как иностранцев. Это, однако, не всегда просто. В особенности в аспекте упомяну­тых конфликтов.

Тема конфликтов в Грузии до сих пор обостренно восприни­мается в российском обществе. В самой Грузии глубока (не все­гда, заметим, достаточно обоснованная) убежденность в решаю­щих возможностях России в урегулировании отношений грузин с абхазами и осетинами.

Особое внимание к этим конфликтам со стороны России объясняется еще и тем, что среди всех других аналогичных си­туаций на постсоветском пространстве они затрагивают терри­тории, непосредственно прилегающие к границам России. Россия рассматривает их прежде всего сквозь призму обеспе­чения своей территориальной целостности, а также отноше­ний федерального центра с северокавказскими субъектами фе­дерации.

Последнее обстоятельство имеет особенно деликатный ха­рактер, так как выступившие против центральной власти Тби­лиси абхазы и югоосетины имеют прямые родственные связи с национальностями северокавказских субъектов федерации, которые подчас довольно активно поддерживают сепаратист­ские устремления своих единокровных братьев, что только ус­ложняет межгосударственные российско-грузинские отно­шения.

В первое время после прекращения существования СССР об­щая дестабилизация политической обстановки, расформирова­ние огромного Закавказского военного округа и вывод большей части войск Советской Армии из региона сопровождались серь­езными функциональными нарушениями в деятельности как бывших властных общесоюзных структур, так и новых органов власти в России и в независимой Грузии.

В этой непростой обстановке попытки осуществления на практике, да еще в некоторых случаях вооруженным путем ло­зунга «Грузия для грузин», выдвинутого руководством незави­симой Грузии и лично ее первым президентом Звиадом Гамса­хурдиа, вызвали резкую негативную реакцию национальных меньшинств Грузии. В Абхазии и Южной Осетии дело дошло до кровопролитного вооруженного противостояния, в ходе которо­го звиадистам не только не удалось упразднить конституиро­ванные еще при Советской власти автономии абхазов и югоосетин, но, наоборот, были самопровозглашены независимые обра­зования Республика Абхазия и Республика Южная Осетия, ко­торые хотя и не получили международного признания ни от од­ного субъекта международного права, де-факто отделились от Грузии.

На Западе довольно часто утверждают, что на начальном этапе обоих конфликтов на стороне абхазов и югоосетин дейст­вовали чуть ли не регулярные формирования российской ар­мии, что обеспечило исход военных действий не в пользу Тби­лиси. Нельзя отрицать, что при общей дестабилизации полити­ческой ситуации на пространстве бывшего СССР в 1991—1992 гг. отдельные лица из числа российских граждан, в особеннос­ти из северокавказских субъектов Российской Федерации, при­нимали в той или иной степени участие в боевых действиях в качестве добровольцев как на стороне абхазов, так и югоосе­тин.

Ответственность за это несет, прежде всего, тогдашнее руко­водство Грузии, провозгласившее шовинистический курс в обла­сти межнациональных отношений. Если бы не этот курс, то русскоязычная община бывшей советской Грузии, наоборот, приня­ла бы сторону Тбилиси в его конфликте со своими национальны­ми окраинами. К слову сказать, против 3.Гамсахурдиа выступила и сама грузинская интеллигенция, для наиболее дально­видных представителей которой его политика с самого начала была неофашистской, националистической.

Причины первоначальных успехов деятельности сепара­тистов заключаются не в помощи извне, а в объективности самого процесса разрывания на части «живого тела» единого Со­ветского государства. Как и грузины, абхазы и югоосетины до­бивались реализации своих прав на самоопределение, вели борьбу за свои права против своего локального, маленького «имперского центра». Возможно, они не всегда и далеко не во всем были правы; возможно, их национальные движения на разных этапах использовались криминальными элементами, как, впрочем, и в Тбилиси, но никак нельзя отказать им в пра­ве на автономию и отрицать сам факт их компактного и тради­ционного расселения на «своих» землях в составе грузинского государства.( Известно, например, что звиадисты длительное время и слышать не хотели о какой-либо форме автономии для осетин, утверждая, что Южной Осетии как таковой не существует, а есть только осетины, про­живающие на территории Грузии. Осетинам отказывали не только в ав­тономии в составе Грузии, но даже в праве на сам этноним «Южная Осе­тия», а территория их постоянного проживания называлась традицион­ными грузинскими наименованиями (Самачабло, Шида Картли), что служило лишь дополнительным раздражителем для югоосетин.)

Независимо от противоречивых оценок национальной по­литики звиадистов официальная позиция России не допускала каких-либо отступлений от принципиальной линии на соблюде­ние суверенитета и территориальной целостности дружествен­ного грузинского государства. Российские представители на всех этапах обоих конфликтов предпринимали самые энергич­ные усилия для их мирного разрешения при соблюдении прин­ципов территориальной целостности Грузии и обеспечения прав национальных меньшинств в составе единого с грузинами госу­дарства.

Заметим, что для России это было отнюдь не легко, так как и с осетинами, и с абхазами россиян также связывают не менее прочные исторические связи, чем с грузинами. Может быть, ни осетины, ни абхазы не добивались таких больших успехов в про­движении наверх по коридорам власти в Кремле, но зато осети­ны, например, были первыми (с учетом, естественно, численнос­ти населения) по числу Героев Советского Союза среди участни­ков Великой Отечественной войны. И чем более активно нацио­налистические элементы в Грузии добивались отделения от Рос­сии, тем выше в Абхазии и Южной Осетии поднималось знамя борьбы за отделение от Грузии и присоединение к России. Этот сложный узел противоречий лопнул прежде всего по наиболее напряженной оси отношений Тбилиси — Цхинвали — Влади­кавказ — Москва.