Грузия и Южная Осетия

1. Жить стало лучше?
2. Первая проба сил
3. Упразднение автономии. Новая фаза конфликта
4. Дагомыс
5. Московский меморандум
6. Тень Абхазии
7. Конец «дагомысского импульса»
8. Мифы о «советском факторе» и «руке Москвы»

Грузия и Южная Осетия

Зона грузино-осетинского конфликта по размерам террито­рии едва ли не самая маленькая среди всех подобных конфликтов в мире и, безусловно, наименьшая на постсоветском пространст­ве. Территория бывшей Юго-Осетинской автономной области в составе Грузии всего 3,9 тыс. кв. км, численность населения без малого 100 тыс. человек, преимущественно осетин, но со значи­тельной (30%!) грузинской общиной. Грузино-осетинский кон­фликт не имеет сколь-либо существенной конфессиональной со­ставляющей. Стороны в конфликте в основном принадлежат к од­ной конфессии — православной.

Вместе с тем в конфликте была весьма ощутима общая для всех конфликтов криминальная составляющая. Причем, как пи­шет глава первой миссии ОБСЕ в Грузии немецкий дипломат Хансйорг Айфф, налаживанию мирной жизни в регионе активно противодействовали «смешанные» грузино-осетинские банды. Те самые, которые провоцировали конфликт под предлогом необ­ходимости разрешения накопившихся национальных проблем, а на самом деле для того, чтобы в этническом конфликте наживать­ся на горе всех жителей региона независимо от их национальной принадлежности.

Теперь об исторической и этнографической канве кон­фликта. Звиадисты в корне ошибались, отрицая право жителей Южной Осетии на автономию. Государство аланов — предшест­венников современных осетин — было основано еще в IX в. Правда, на территорию современной Грузии осетины пришли не­сколько позже — в XIII в. под давлением кочевников. Но пола­гать из-за этого, что югоосетины не имеют права на автономию в XXI в., нельзя. Если руководствоваться звиадистскими крите­риями, то в Европе некоторые независимые государства не име­ли бы права на существование. Венгры, например, только в X в. пришли из Западной Сибири, пройдя на своем пути ряд террито­рий, в том числе и древнюю Аланию. Никому из славян, однако, и в голову не придет поставить под этим предлогом вопрос о ли­шении венгров права на свою государственность в центре Европы на территории, некогда заселенной славянами, позднее асси­милировавшимися с венграми. В свою очередь, никто из венгров не будет претендовать на богатые нефтью земли своих прародичей в Западной Сибири.

В состав России Северная Осетия вошла в октябре 1774 г., Южная — в 1801 г. Однако, как считает, например, бывший президент Республики Северная Осетия — Алания А. Галазов, в составе России Осетия была единым образованием.

После Великой Октябрьской социалистической револю­ции осетины не признали власти независимой Грузинской Де­мократической Республики в 1917—1921 гг. и находились с нею в постоянном вооруженном противоборстве. С приходом 11-й армии РККА в апреле 1922 г. Осетия была разделена на Северную и Южную. Таким образом, линия звиадистов на от­рицание права югоосетин на автономию опирается на во мно­гом произвольное решение большевиков, принятое в начале 20-х годов.

Проблема Северной и Южной Осетии началась, по мнению самих осетин, в годы Советской власти — в 20-е годы. Северная Осетия как автономная область в 1924 г. вошла в состав РСФСР, с 1936 г. она стала автономной республикой. Южная же Осетия 20 апреля 1922 г. вошла в состав Грузии в качестве Юго-Осетин­ской автономной области.

Было бы, однако, легче всего интерпретировать раздел осе­тинской нации как еще одну историческую несправедливость сталинской национальной политики. В определенной степени, конечно, это так. Но нельзя забывать и о том, что в сложных ус­ловиях межнационального и межэтнического размежевания на Кавказе любое решение по границам представляется исключительно сложным. В конце концов, и Самачабло, и Шида Картли — возникли не на пустом месте. Это обозначения древних грузинских территорий, и создание единого югоосетинского национального образования вне пределов Грузии никак нельзя бы­ло осуществить, не нанося ущерба законным грузинским нацио­нальным интересам.

Поэтому решение об образовании двух осетинских автоно­мий — в составе России и в составе Грузии — было, видимо, по-своему правильным. Тем более если принять во внимание основополагающий фактор вхождения обоих государств в единое многонациональное образование — Советский Союз. Ведь грани­ца между двумя автономиями была всего-навсего административной и легко пересекалась в обоих направлениях.