В1978 г., действуя абсолютно легальными методами, абхаз­ская национальная оппозиция предприняла попытку поставить вопрос о выходе АССР из состава Грузии и переходе в состав РСФСР. Идея о присоединении к России в качестве возможного варианта решения проблемы неоднократно упоминалась абхаз­скими лидерами уже после завершения активной фазы конфликта. Соответствующие предложения последовательно откло­нялись вначале руководством советского союзного центра, а по­сле распада СССР — руководством России.

Уже на излете Советской власти в 1990 г. Верховный Совет Абхазской АССР проголосовал за независимость Абхазии, что можно считать началом новейшей стадии этого древнего этниче­ского конфликта.

Грузино-абхазский конфликт имеет еще и специфическую демографическую составляющую, которая важна со многих то­чек зрения. Хотя в официальных дипломатических кругах, в ча­стности в ОВСЕ, не принято говорить об этом, многие конфлик­ты на пространстве ОБСЕ развивались на почве энергичного «де­мографического прессинга» мусульманских общин. Это очевид­но, например, в Косово, где сербы из титульной нации в районе своего исторического зарождения во время правления в Югосла­вии хорвата И.Б. Тито превратились в отвергаемое большинст­вом меньшинство.

В Абхазии исторически еще со времен царской России про­водилась политика на форсированное заселение этого региона христианским населением. О масштабах этой политики можно судить по многочисленным научным публикациям, имеющимся как на Западе, так и в России. Первый российский исследова­тель проблемы Я.В. Абрамов еще в 1884 г. называл цифру подле­жащих депортации абхазских переселенцев — «махаджиров» в 500 тыс. человек. Значительная часть этих несчастных погибла еще в пути, так как их суда были преднамеренно пробуравлены бессовестными работорговцами, получившими аванс за «пере­возку». В результате «активной» демографической политики центральных властей к началу конфликта в 1991 г. абхазы в Аб­хазии составляли всего 17,5% населения.

Во многих документах ООН и ОБСЕ по Абхазии говорится о недопустимости изменения демографических пропорций населе­ния. Однако при этом имеются в виду только изменения вследствие разрушения СССР и последовавших затем процессов. Ни­сколько не оправдывая действий абхазских экстремистов, при­ведших к исходу 200 тысяч преимущественно грузинских бе­женцев из Абхазии, хотели бы сказать, что мы сталкиваемся здесь лишь с одним из случаев глобальной проблемы изменения этнических пропорций народонаселения мира и его воздействия на международную безопасность.

Времена, когда авторитарные или демократические прави­тельства по своему усмотрению, принудительными или поощри­тельными методами могли менять этнодемографические пропор­ции населения своих стран, миновали. В новую технологичес­кую эпоху не только отдельные национальности, сколь бы малы они ни были, но и отдельные личности подчас могут успешно противостоять воле международного сообщества. Тем более ког­да это сообщество находится по существу в состоянии анархии, вызванной тем, что старый механизм поддержания международной безопасности «биполярного мира» разрушен, а новый меха­низм «многополюсного мира» еще не создан.

Абхазский сигнал международному сообществу в этом отно­шении предостерегает от ошибок и замалчивания проблемы. В мире, как известно, насчитывается две с половиной тысячи различных языковых и этнических групп. Каждая из них имеет свои «скорости» демографической динамики. В результате не­контролируемого роста численности одних наций и стагнации других за вторую половину XX в. демографическая картина ми­ра изменилась коренным образом.

Уже в очень скором будущем этнические пропорции народо­населения мира могут принять такой характер, когда многие в прошлом великие нации с огромным культурно-историческим наследием окажутся в демографическом меньшинстве. При этом будет увеличиваться их политическая изоляция отчасти еще и потому, что демографические изменения в пользу бедных наций сопровождаются растущим, несмотря ни на что, увеличением разрыва в росте внутреннего валового продукта на душу населе­ния в пользу богатых наций. К чему может привести эта поляризация? В истории международного сообщества есть только один ответ на этот вопрос — к новым социальным катаклизмам и кри­зисам.