Итак, в марте 1921 г. была образована отдельная независи­мая Абхазская Советская Социалистическая Республика. Однако уже в декабре 1921 г. Абхазия на основе федеративного договора объединилась с Грузинской ССР. Федеративный характер отно­шений с Грузией был закреплен в конституции Абхазской ССР 1925 г. И только в 1931 г. Абхазская ССР была преобразована в Абхазскую Автономную Советскую Социалистическую Респуб­лику в составе Грузинской ССР. Формально именно с этого време­ни в отношениях между Тбилиси и Сухуми появилась иерархич­ность по вертикали.

На столь динамичное формирование статуса Абхазии в рамках Советского Союза в целом и Грузии в частности сталинская национальная политика оказала не меньшее воздействие, чем в случае с Нагорным Карабахом. Более того, в некоторых аспектах грузино-абхазская задача была посложнее, так как в нагорно-карабахском случае у армян, прижатых к враждебной Турции, не было исторического выбора. У грузин и абхазов был выход к мо­рю, дававший определенную свободу маневрирования не только для них, но и для всего единокровного с абхазами Северного Кавказа. Именно поэтому Сталин, добившись вхождения Грузии в состав СССР, а Абхазии в состав Грузии создал своеобразный двойной замок на «двери» к Черному морю для северокавказских субъектов Российской Федерации.

С учетом весьма отрицательного опыта пребывания абхазов под властью меньшевистского правительства независимой Грузии в 1917—1921 гг. Сталин настоял вопреки мнению грузинских большевиков на предоставлении Абхазии статуса самостоятельной советской социалистической республики. Скорее всего при этом имелось в виду поощрить абхазов за их лояльность большевикам.

Далее, однако, начался длительный и мучительный процесс постепенного и последовательного снижения статуса Абхазии в составе Грузии, Закавказской Советской Федеративной Социалистической Республики и СССР. При практически очень похо­жих исходных параметрах процессы определения статусов абха­зов и таджиков в многонациональном СССР развивались в прямо противоположном направлении. Если статус таджиков повы­шался от автономии в составе Узбекистана до союзной республи­ки в составе СССР, то статус абхазской государственности снижался от независимой союзной республики до «договорной» со­юзной республики в составе Грузии и, наконец, до автономии, подчиненной Тбилиси.

Видимо, в этом процессе сыграли какую-то роль националь­ные чувства Сталина как грузина. Хотя, с другой стороны, нель­зя не признать и того, что объективно по-другому нельзя было решить этот вопрос в те времена, имея главной целью «увязыва­ние» всех наций в едином Советском Союзе. Грузия была цент­ральным звеном этой «связки». Ее лояльность имела первосте­пенное значение, а без подчинения Абхазии Тбилиси рассчиты­вать на поддержку грузин было бы просто невозможно. Партия большевиков в Грузии насчитывала в начале 20-х годов не более 2 тыс. членов, а меньшевиков-схивистов — около 200 тыс. По­тенциал грузинского национализма был очень силен, и кто, как не Сталин, знал это лучше других.

Вот почему уже 16 декабря 1921 г. в соответствии с догово­ром Абхазия с тем же статусом советской социалистической рес­публики вошла в состав Грузинской ССР, а в декабре 1922 г. обе республики вошли в Закавказскую Советскую Федеративную Со­циалистическую Республику — соучредительницу СССР.

Только в феврале 1931 г. статус Абхазии был понижен до уровня автономной республики, в качестве каковой она вошла в состав советской Грузии. Эта политическая манипуляция про­шла отнюдь не безболезненно. Целую неделю (18 — 26 апреля 1931 г.) в селении Дурипш общенациональный сход абхазского народа бурлил и негодовал. Практически все ораторы- «антиав­тономисты» были впоследствии репрессированы.

Устные источники сохранили воспоминания о поистине чу­десах дипломатического искусства, которые проявлял Сталин, лавируя между Тбилиси и Сухуми в стремлении укрепить узы, связывавшие и Грузию, и Абхазию с единым Советским государ­ством. В Сухуми помнят, например, что за лидером абхазских большевиков Н.Лакобой он ухаживал как за ребенком, и даже, по сохранившейся кремлевской легенде, однажды лично по­правлял одеяло у спящего абхазского вождя, которого не раз в дружеском кругу соратников называл «нашим Вильгельмом Теллем» за искусство стрельбы из личного оружия.

Это не спасло, однако, пользовавшегося большим полити­ческим влиянием у себя на родине вожака большевиков много­национальной Абхазии от внезапной кончины в Тбилиси в кон­це 1936 г. после ужина, которым его угостил Берия. Доказа­тельств того, что Н. Лакоба был отравлен, естественно, нет. По­смертно Н. Лакоба был объявлен врагом народа, а его родствен­ники и соратники репрессированы. Расстреляно было около ты­сячи «лакобовцев», тысячи отправлены в лагеря. Принудитель­ная коллективизация сельского хозяйства, от которой Н. Лако­ба уберегал Абхазию до самого 1937 г., была осуществлена в те­чение года.

Началась самая мрачная страница в истории советской Аб­хазии.