Хотя по реалистическому признанию первого главы миссии ОБСЕ в Грузии немецкого дипломата X. Айффа, работа по урегу­лированию грузино-осетинского конфликта остается «долговре­менной задачей», в кругах ОБСЕ широко распространено мнение о его, якобы, близости к завершению. Не достает-де нескольких «последних» усилий, и соглашение о всеобъемлющем урегулиро­вании будет подписано. «На фоне грузино-абхазского, грузино-осетинский переговорный процесс признается интенсивным и плодотворным. Но наиболее актуальные и болезненные вопросы и здесь, и там идентичны — возвращение беженцев и статус не­когда автономной области, а ныне непризнанной республики».

Вообще обсуждение темы конфликтов в Грузии проходит в ОБСЕ, как правило, под знаком сопоставления «тупиковой» ситуации в Абхазии с «внушающим оптимизм» положением в «Цхинвальском районе». Так, Стамбульская декларация глав государств — участников ОБСЕ гласит: «Относительно Цхинвальского региона/Южная Осетия, Грузия некоторый прогресс был достигнут в направлении решения конфликта. Мы подчер­киваем важность поддержания и интенсификации продолжаю­щегося диалога. В свете дальнейшего прогресса мы считаем, что для содействия решающим шагам к решению была бы полезной скорая встреча в Вене с участием экспертов из этого региона». Что касается грузино-абхазского конфликта, то в декларации подчеркивается «важность преодоления имеющегося тупика с целью нахождения мирного решения конфликта».

Эта антитеза лишь отчасти и сугубо формально отражает различие в протекании обоих конфликтов. Действительно, от­ношения между Тбилиси и Цхинвали куда более теплые и под­час чуть ли не дружественные по сравнению с однозначно жест­кими и категорическими обменами дипломатическими укола­ми между Тбилиси и Сухуми. Имел место даже факт совместно­го присутствия представителей Грузии и Южной Осетии на ма­неврах грузинской армии. В грузино-абхазском конфликте о такой «интимности» отношений сторон пока не может быть и речи.