Сущность имеющихся противоречий эти протокольные раз­личия не меняют. Как и в начале конфликта (если не в еще боль­шей степени), Цхинвали на период проведения Стамбульского саммита ОБСЕ оставался не менее жестким противником воссое­динения с Грузией, чем Сухуми. По центральному вопросу урегу­лирования — статусу Южной Осетии — на последней перед Стам­бульским саммитом ОБСЕ встрече экспертов 10—11 сентября 1999 г. в Джаве (Южная Осетия) из шестнадцати статей россий­ского проекта промежуточного документа не были согласованы четыре, содержащие как раз положения о статусе.

Джавская встреча экспертов вообще носила весьма жесткий характер. По инициативе югоосетинской делегации стороны прежде всего обратились к наиболее актуальным вопросам: изме­нение маршрутов движения товаров в обход территории Южной Осетии; фактическое прекращение подачи электроэнергии в ре­гион; продолжающееся отсутствие совместного грузино-югоосетинского подхода к проблеме экономического восстановления в зоне конфликта; криминогенная обстановка.

Сложившееся положение югоосестинская сторона оценила как экономическую блокаду региона и попытку представить Рес­публику Южная Осетия в качестве «криминального образова­ния». Со своей стороны представители Грузии выразили мнение, что решение проблем, связанных с регулированием транспорт­ных потоков через территорию Южной Осетии, должно, наряду с учетом озабоченностей Цхинвали, соответствовать законным ин­тересам грузинского государства в таможенной области. Что ка­сается криминогенной обстановки, то стороны согласились в том, что участившиеся случаи захвата заложников вдоль линии раз­граничения — явление новое, которое требует принятия совмест­ных координированных усилий грузинских и югоосетинских правоохранительных органов.

В политической области эксперты югоосетинской стороны настаивали на необходимости оценки событий 1989—1992 гг. в качестве предварительного условия всеобъемлющего урегулиро­вания конфликта.

Обе стороны согласились принять представленный россий­ской стороной в марте 1999 г. проект «промежуточного докумен­та» в качестве основы для дискуссии. Ими была подчеркнута роль Российской Федерации в процессе и отмечены вклады Рес­публики Северная Осетия — Алания и миссии ОБСЕ.

В предварительном порядке был согласован ряд положений политического урегулирования:

формат переговоров должен включать представителей сто­рон в конфликте, посредников от Российской Федерации, а так­же представителей Северной Осетии и ОБСЕ;

целью переговоров является всеобъемлющее урегулирова­ние конфликта в соответствии с принципами международного права. Несмотря на призывы российских посредников и предста­вителей ОБСЕ, югоосетинские эксперты отказались включить в текст будущего документа ссылки на Устав ООН и принципы ОБСЕ;

при определении принципов урегулирования стороны согла­сились считать таковыми отказ от применения силы, а также от политического, экономического и других форм давления; при этом акцент сделан на доверии и доброй воле в целях достижения всеобъемлющего урегулирования конфликта.

Относительно продвигаемого югоосетинской стороной наме­рения сформулировать оценку причин конфликта и произошед­ших событий стороны согласились провести такие исследования с участием зарубежных экспертов. При обсуждении вопросов де­милитаризации зоны конфликта стороны пришли к выводу о не­обходимости сохранения присутствия смешанных сил по поддержанию мира до принятия сторонами решения об их выводе. Сотрудничество правоохранительных органов должно продол­жаться на основе специальных программ по подавлению пре­ступности, предупреждению нарушений прав человека по этни­ческим мотивам.

В области экономической реабилитации усилия сторон бу­дут направлены на координацию совместных усилий в целях:

   восстановления экономических связей, выполнения совме­стных проектов и учреждения совместных предприятий;

   выработки правовых подходов для облегчения экономичес­кого восстановления и развития в зоне конфликта;

   привлечения иностранных инвестиций;

   координации с югоосетинской стороной распределения ее бюджетных ассигнований на восстановление с международным механизмом контроля над расходами.

В области двусторонних гарантий стороны согласились из­бегать односторонних действий и решений, противоречащих данному документу. Решение возникающих разногласий предполагается осуществлять на двусторонней основе с привлечени­ем в случае необходимости посредников российской стороны и представителей Северной Осетии — Алании и ОБСЕ.

Механизм выполнения соглашения предусматривает проце­дуры обзоров в рамках работы Смешанной контрольной комис­сии и встреч полномочных делегаций, а также представителей исполнительной и законодательной ветвей власти сторон.

Ключевыми вопросами, по которым разногласия между сто­ронами сохранялись по состоянию на начало 2000 г., являлись следующие.

Название документа. Грузинская сторона могла бы принять для заключительного документа о всеобъемлющем урегулирова­нии форму «соглашения», в то время как югоосетинская сторона настаивает на форме «договора».

Возвращение беженцев и внутренних перемещенных лиц. Тбилиси настаивает на точном тексте в будущем документе, ре­гулирующем возвращение к прежним местам проживания, в то время как югоосетинская и североосетинская стороны пред­почитают говорить о возможном перемещении в Южную Осе­тию беженцев из «собственно Грузии», а термин «возвращение» относят скорее к осетинам, бежавшим из Южной Осетии в Северную.

Международные гарантии. Предложенный российской сто­роной проект определяет Российскую Федерацию в качестве га­ранта выполнения будущего документа о всеобъемлющем урегулировании, отводя ОБСЕ роль содействующей стороны. Миссия ОБСЕ предложила вернуться к этому вопросу на более поздней стадии переговоров.

В последующем грузинская сторона (при содействии ОБСЕ) внесла некоторые существенные коррективы в свою позицию. В течение 2000 г. более четко обозначились расхождения сторон по вопросу о гарантах будущего всеобъемлющего политического соглашения. Если для Цхинвали это однозначно Россия, то Тби­лиси настроен на расширение круга государств-гарантов. Предположительно, за счет «государств-грандов» ОБСЕ. А это вносит новые элементы в и без того сложное политико-силовое уравни­вание на Кавказе.

Основной текст документа. В сентябре 1999 г. дискуссия сторон была приостановлена на тексте, касающемся принципов территориальной целостности и права народов на самоопределе­ние, а также текста югоосетинской конституции, институтов и символов, личных и проездных документов.

Непосредственно после второй встречи экспертов стороны обозначили свои позиции демонстративными политическими актами. В Цхинвали 20 сентября состоялось торжественное пра­зднование 7-й годовщины независимости с участием делегаций из Северной Осетии — Алании и Приднестровья. 23 сентября правительство Республики Южная Осетия сделало заявление, в котором возлагалась ответственность на грузинскую сторону за оказание экономического давления с предупреждением, что по­добные действия серьезно осложняют грузино-осетинские отно­шения, отрицательно воздействуют на процесс мирного урегули­рования.

В связи с тем, что действующий председатель ОБСЕ в 1999 г. министр иностранных дел Норвегии К. Воллебек во вре­мя визита в Грузию в сентябре 1999 г. не оказал, по мнению юго-осетинских руководителей, должного внимания Цхинвали, со стороны последнего был предпринят ряд хорошо продуманных практических шагов с тем, чтобы напомнить международному сообществу накануне Стамбульского саммита ОБСЕ о сути своих принципиальных разногласий с Тбилиси.

18 октября 1999 г. «председатель югоосетинского прави­тельства» М. Чигоев заявил, что с учетом складывающихся об­стоятельств его «правительство» может быть принуждено к пересмотру своей позиции о поддержании контактов с грузин­ской стороной и продолжении переговоров в целом. М. Чигоев обвинил Тбилиси в прекращении подачи электроэнергии в Юж­ную Осетию и игнорировании имеющихся договоренностей об участии грузинской стороны в экономической реабилитации зоны конфликта. По приведенным им данным, Тбилиси выпол­нил свои обязательства по двустороннему российско-грузин­скому соглашению 1993 г. об экономическом восстановлении менее чем на 1% . Искусственно тормозится, по мнению Цхинвали, грузинами и подписание нового аналогичного соглаше­ния.

Хотя М. Чигоев подчеркнул, что возможное изменение в по­зиции югоосетинской стороны на переговорах с грузинской сто­роной не следует понимать как акт давления на позицию Тбили­си, своим демаршем югоосетинские лидеры, видимо, ставили пе­ред собой именно такую задачу.

Сам югоосетинский лидер Л. Чибнров, отмечая значитель­ную активность на переговорах но линии Смешанной контрольной комиссии и встреч экспертов в 1999 г., признал, что выполне­ние принятых сторонами решений остается неудовлетворитель­ным, отсутствуют ощутимые результаты от достигаемых догово­ренностей. Л. Чибиров напрямую увязал дальнейший прогресс в политических аспектах урегулирования с экономическим восстановлением в зоне конфликта. Он весьма критически отозвался о затягивании подписания двустороннего российски-грузинского соглашения об экономическом восстановлении, что, по его сло­вам, может затруднить сторонам выделение средств на нужды восстановления в 2000 г.

Югоосетинский лидер особенно напирал на перерывы в пода­че электроэнергии из Грузии, которые, по его словам, вызвали резко негативную реакцию общественного мнения Южной Осе­тии. Это все более ставит под сомнение целесообразность грузино-осетинского переговорного процесса.

Подключившись к действиям исполнительной власти, юго-осетинский парламент 22 октября 1999 г. объявил прошедшие накануне парламентские выборы в Грузии недействительными на территории Южной Осетии. Одновременно (в канун Дня кон­ституции) печать Цхинвали сообщила о работе над текстом про­екта новой «конституции» Южной Осетии, которая могла бы быть завершена до начала 2000 г.

Спустя три дня Госкомитет Южной Осетии по делам нацио­нальностей и миграции напомнил иностранным гражданам об указе «президента Южной Осетии» от 1 августа 1997 г., в соответ­ствии с которым им рекомендуется подавать заявки на поездки в Южную Осетию за три дня до планируемой даты своего прибытия в Цхинвали. В официальном коммюнике Госкомитета подчерки­вается, что некоторые иностранные граждане, имеющие грузин­скую визу, считают Южную Осетию частью Грузии и не обраща­ют должного внимания на тот факт, что «Республика Южная Осе­тия является независимым и суверенным государством».

Действия югоосетинских властей были подкреплены вну­шительной демонстрацией поддержки со стороны широкой об­щественности как в Южной, так и в Северной Осетии. 30 октяб­ря 1999 г. во Владикавказе был созван 4-й конгресс Всеосетинского движения («Стир Нихаз») для координации деятельности осетинской диаспоры в России и за ее пределами. В конгрессе приняли участие югоосетинское руководство и большая группа делегатов из Южной Осетии. Были приняты решения о переименовании движения в Совет осетин («Ир Нихаз»), а также про­грамма действий Совета. Конгресс принял обращение «К наро­дам, партиям и руководителям Кавказа» с призывом оказать со­действие в поддержании мира и согласия в регионе. Одновремен­но газета «Стир Нихаз» опубликовала статью, в которой грузи­но-осетинские переговоры квалифицировались как «политичес­кая игра с целью изолирования Южной Осетии от сражающейся Абхазии и придания Грузии облика сторонницы идеалов мира и демократии».

Обеспокоенный складывающейся ситуацией глава миссии ОБСЕ Ж.-М. Лакомб (Франция) нанес визиты министру иност­ранных дел Грузии И. Менагаришвили и главному грузинскому переговорщику по югоосетинским делам И. Мачавариани с це­лью довести до сведения грузинского руководства тревогу ОБСЕ относительно предпринимаемых сторонами шагов.

Грузинская сторона, судя по всему, большого значения дей­ствиям Цхинвали не придала, объясняя югоосетинские демарши прежде всего трудностями в подаче электроэнергии в регион «по объективным причинам». В то же время она заверила ОБСЕ, что существенные требования югоосетин относительно возмещения собственности беженцев и ускорения подписания российско-гру­зинского соглашения по экономическому восстановлению будут рассмотрены и приняты во внимание с тем, чтобы не создавать трудностей в грузино-осетинском диалоге.

Антигрузинская кампания Цхинвали не вызвала удивле­ния в ОБСЕ у тех, кто непосредственно занимается грузино-осе­тинским урегулированием. Достаточно хорошо известно, в част­ности, что уже несколько лет представители югоосетинской сто­роны тянут время, отказываясь от сколь-либо существенной дис­куссии по тем пунктам «промежуточного документа», подготов­ленного посредниками, в которых изложены основные моменты статуса Южной Осетии в составе Грузии.

Складывается впечатление, что, с кавказским радушием принимая ухаживания со стороны посредников, и Тбилиси, и Цхинвали так же по-кавказски твердо отвечают на предложения внести ясность относительно своего юридического положения в грузинском государстве и международном сообществе. Естест­венно, югоосетинское руководство понимает, что маленькому ре­гиону было бы весьма затруднительно длительное конфронтирование с Тбилиси, на стороне которого поддержка международно­го сообщества, в частности ОБСЕ.

Видимо, в Цхинвали полагают, что Тбилиси ни самостоя­тельно, ни при поддержке своих многочисленных «новых дру­зей» на международной арене не сможет предпринять сколь-нибудь решительных шагов против мятежной провинции до тех пор, пока не сломлено сопротивление Абхазии.