Тем временем, как пишет Р. Вельбертс, «прекращение огня в грузино-осетинском конфликте продолжалось благодаря рос­сийским силам по поддержанию мира, их командирам, а также находящимся под их верховным командованием грузинскому и осетинскому воинским контингентам.

Существенное значение имеет работа членов миссии ОБСЕ в качестве наблюдателей при воинских формированиях миротвор­ческих сил в регионе и на ежедневных совещаниях в штабе Сме­шанных сил по поддержанию мира. Благодаря растущему дове­рию между осетинской и грузинской общинами согласно реше­нию 7-го заседания Смешанной контрольной комиссии от 13 фе­враля 1997 г. число контрольно-пропускных пунктов на линии разделения сторон в конфликте было сокращено с 26 до 16. Бла­годаря укреплению доверия между общинами постепенно созре­ли условия для подписания 16 мая 1996 г. Меморандума о мерах по обеспечению безопасности и укреплению взаимного доверия между сторонами в грузино-осетинском конфликте.

В соответствии с Меморандумом грузинская и югоосетинская стороны обязались сократить свои батальоны и воздержать­ся от формирования новых воинских контингентов. При этом югоосетинская сторона дала согласие на ротацию личного соста­ва своих военных формирований с тем, чтобы сократить в них число ветеранов — участников боев во время активной фазы конфликта. Была также зафиксирована договоренность о передаче от Смешанных сил функций по поддержанию порядка граждан­ским властям.

Миссия, по принятому в ОБСЕ мнению, проявляет значи­тельную активность в содействии практическому сотрудничест­ву между сторонами в конфликте. При этом она стремится к то­му, чтобы в фокусе внимания сторон постоянно находился во­прос о возвращении беженцев и внутренних перемещенных лиц в зону конфликта при восстановлении их имущественных прав на недвижимое и движимое имущество. Рубежной вехой в этом отношении явилось принятие на заседании Смешанной кон­трольной комиссии 13 февраля 1997 г. документа, определивше­го юридические и технические правила для такого возвращения.

В течение длительного времени до начала практического возращения беженцев и перемещенных лиц миссия активно со­действовала улучшению условий их временного проживания на территории Грузии и Южной Осетии.

Существенное значение имели посреднические услуги мис­сии при налаживании контактов представителей конфликтую­щих сторон. Так, члены миссии эскортировали спикера парламен­та Грузии во время его первой поездки в Цхинвали и министра обороны югоосетинской стороны в конфликте при посещении им Тбилиси. До 1994 г. о подобных поездках не было даже речи.

В интересах повышения взаимопонимания между сторона­ми в конфликтах миссия организовала ряд встреч между грузин­скими и югоосетинскими, а также между грузинскими и абхаз­скими журналистами. С этой же целью были предприняты и ус­пешно доведены до конца усилия по организации в 1997 г. совме­стной экономической школы для представителей Грузии, Абха­зии и Южной Осетии. На эти цели по линии Европейского союза было израсходовано 9 млн. экю. (До ввода евро экю выполнял роль главной валютной единицы в расчетах между государства­ми Европейского союза. Один экю примерно равен одному долла­ру США.)

Летом 1994 г. организационно окрепшая миссия выступила с крупномасштабной инициативой политического урегулирова­ния, предложив сторонам свои соображения по будущему статуса Южной Осетии. Эти предложения были позитивно оценены Тби­лиси и лично Э. Шеварднадзе, но отвергнуты югоосетинской сто­роной, поскольку ею предусматривалось самоуправление регио­на в составе грузинского государственного образования. (В Цхинвали статус региона виделся более широким.)

Следует, однако, отметить два момента. Несмотря на пред­принимаемые миссией усилия, ее роль в миротворческом процес­се до сих пор является вспомогательной по отношению к усили­ям, предпринимаемым российскими посредниками, поддержива­ющими постоянный контакт с обеими сторонами в конфликте. Стержневым органом диалога между сторонами остается Сме­шанная контрольная комиссия, возглавляемая с начала 1999 г. заместителем министра по делам СНГ В.Х. Колмогоровым.

Именно благодаря этим усилиям, как признает Р. Вельбертс,  была достигнута высшая точка в грузино-югоосетинском перего­ворном процессе — подписание 16 мая 1996 г. в Кремле в присут­ствии президентов России и Грузии, руководителя Южной Осе­тии, а также представителя действующего председателя ОБСЕ, Меморандума о мерах по обеспечению безопасности и укреплению взаимного доверия между сторонами в грузино-осетинском кон­фликте. Положительное значение этого события было закреплено личной встречей Э. Шеварднадзе и Л. Чибирова во Владикавказе 27 августа 1996 г. В последующем такие встречи, в том числе и на территории, контролируемой сторонами в конфликте, стали не­отъемлемым элементом диалога между ними.

Выполнению Меморандума способствовала встреча предста­вителей сторон на высоком уровне 4—5 марта 1997 г. в Москве. Согласно оценке Р. Вельбертса, эта встреча показала, что сторо­ны недалеки от политического компромисса, так как в согласо­ванном сторонами документе содержалась фраза о том, что Тби­лиси и Цхинвали в обоюдном стремлении к урегулированию будут руководствоваться «Уставом Объединенных Наций, принци­пами ОБСЕ и общепризнанными нормами международного права относительно основ территориальной целостности государств и права народов на самоопределение».

Как нам представляется, эта фраза, наоборот, подчеркивает,  что стороны все еще остаются весьма далекими от реалистическо­го компромисса, а их зафиксированная договоренность предпочтительнее для югоосетинской стороны. Ссылка на Устав ООН в данном контексте при упоминании тут же права наций на само­определение практически поднимает грузино-осетинские отно­шения на уровень отношений самостоятельных субъектов меж­дународного права, чего в Цхинвали и добиваются.

Тем не менее встреча, безусловно, имела важное значение, так как содействовала дальнейшему развитию и укреплению механиз­ма переговоров с участием конфликтующих сторон, а также представителей Российской Федерации, Северной Осетии и ОБСЕ. Сто­роны условились учредить для этих целей специальный секретари­ат до 5 апреля 1997 г., а также выделить экспертов в состав рабочих групп по отдельным переговорным темам. И в секретариате, и в ра­бочих группах было предусмотрено участие представителей ОБСЕ. В оценке этих результатов, безусловно, нельзя впадать и в пессимизм. Как справедливо замечает Р. Вельбертс, необходимо принимать во внимание, что еще в 1994 г. не только в Южной Осетии, но и у части оппозиции в Тбилиси были свежи в памяти воспоминания об активной фазе конфликта и напрочь отсутство­вала какая-либо готовность к переговорам.

Любопытно, что первый глава миссии ОБСЕ в Грузии X. Айфф пришел в практической работе по урегулированию гру­зино-осетинского конфликта к выводу, что решение проблем на­лаживания мирной жизни, возвращения беженцев, восстановле­ния коммуникаций и нормального товарообмена по обе стороны разделительной линии настоятельно требуют от обеих сторон принятия во внимание, во-первых, интересов простых людей, и лишь во-вторых — политических аспектов конфликта. Как нам пред­ставляется, этот вывод может стать ключевым в подходе к разре­шению остальных конфликтов на постсоветском пространстве.

Руководство Грузии в своем стремлении консолидировать положение и сохранить территориальную целостность государ­ства проводит политику «всех азимутов», используя все возмож­ные средства для интернационализации процесса переговоров и оказания давления на самопровозглашенные режимы. Несмотря на определенное разочарование в отношении ОБСЕ, этой органи­зации отводится весьма существенное место в дипломатических усилиях Тбилиси. Ее роль в урегулировании конфликтов в Гру­зии, по словам советника президента Грузии по международным вопросам Шалвы Пичхадзе, становится «все более значимой».

Важное значение при этом отводится личным встречам гру­зинского и югоосетинского лидеров, которые регулярно прово­дятся с 1997 г. В конце 1999 г. при содействии миссии ОБСЕ в Грузии готовилась очередная такая встреча, на которой, по мне­нию Ш. Пичхадзе, могли быть сближены позиции и даже решены многие актуальные вопросы, связанные не только с определени­ем политического статуса Южной Осетии, но и с проблемой воз­вращения в свои дома грузинских и осетинских беженцев. «Во многом благодаря посредническим усилиям ОВСЕ этот конфликт сегодня близок к разрешению, хотя в вопросе определения поли­тического статуса региона у сторон имеются расхождения», — сказал Ш. Пичхадзе журналистам.

Понятно желание ответственного должностного лица повы­сить престиж международной организации, оказывающей содей­ствие его правительству в решении жизненно важных для него проблем. Однако, как говорится, Платон мне друг, но истина до­роже. К тому времени, когда миссия ОБСЕ появилась на террито­рии Грузии, в грузино-осетинском урегулировании уже было до­стигнуто состояние, которое в основном наблюдается и сейчас. При большом желании это состояние действительно можно оха­рактеризовать как «близкое к разрешению». Очень важно, в ча­стности, что началось возвращение беженцев и вынужденных пе­реселенцев. При содействии Европейского союза в зоне конфлик­та успешно осуществляется уникальная операция по доброволь­ному сбору у населения оружия. Решаются, хотя и медленнее, чем хотелось бы, проблемы постконфликтного восстановления.

Однако с точки зрения определения политического статуса Южной Осетии ситуация практически осталась неизменной.