Москва

3 сентября 1992 г. в Москве между Грузией, Абхазией и Рос­сийской Федерацией было достигнуто соглашение о прекраще­нии огня. В соглашении предусматривалось «сохранение терри­ториальной целостности Грузии». В нем оговаривались также — в качестве основы мирного урегулирования — вступление в силу 5 сентября 1992 г. прекращения огня и другие вопросы, вклю­чая, в частности, разоружение незаконных вооруженных фор­мирований, сокращение численности вооруженных сил и обмен военнопленными. Соглашение в полном объеме так и не было выполнено. Ситуация оставалась крайне напряженной.

1 октября 1992 г. соглашение о прекращении огня было пре­рвано и боевые действия возобновились. Началось длительное и бескомпромиссное кровопролитие, прервать которое еще раз Москва уже была не в состоянии.

Заметим, что в это самое время Кремль напрягал усилия для того, чтобы избежать опасной вовлеченности сразу в не­сколько непредсказуемых по своим масштабам конфликтов, в том числе и катастрофических балканских войн. Параллельно в самой России шли бурные политические процессы, в ходе кото­рых деятели, еще вчера (в августе 1991 г.), вместе защищавшие «Белый дом», вскоре схлестнулись в схватке за тот же самый «Белый дом», среди защитников которого в октябре 1993 г. бы­ло не так уж мало бойцов из зон конфликтов на постсоветском пространстве.

В этих условиях миротворческих усилий Москвы оказалось явно недостаточно, и они были дополнены усилиями междуна­родного сообщества, прежде всего ООН.

ООН

В мае 1993 г. генеральный секретарь ООН назначил Специ­ального посланника по Грузии. 27 июля 1993 г. было заключено новое соглашение, восстанавливающее прекращение огня с 28 июля. 24 августа 1993 г. Совет Безопасности принял резолю­цию № 858, в которой постановил учредить Миссию наблюдате­лей ООН в Грузии (МООННГ).

Развертывание МООННГ, однако, было приостановлено, так как 16 сентября 1993 г. (накануне московской «разборки» у «Белого дома») боевые действия между сторонами вновь возоб­новились. Только подписание 14 мая 1994 г. в Москве нового со­глашения о прекращении огня и разъединении сил создало пред­посылки для возобновления развертывания миссии наблюдате­лей ООН.

Теперь перед МООННГ была поставлена задача осуществ­лять наблюдение за выполнением этого соглашения, отслежи­вать деятельность миротворческих сил СНГ, расследовать сооб­щения о нарушениях или предполагаемых нарушениях согла­шения и принимать меры по урегулированию таких инцидентов. Специальный представитель генерального секретаря должен был осуществлять усилия по обеспечению продвижения обеих сторон в конфликте к урегулированию, хотя основная проблема по-прежнему заключалась в будущем политическом статусе Аб­хазии.

Выражая свою неизменную обеспокоенность по поводу свя­занной с беженцами и перемещенными лицами ситуации, воз­никшей в результате боевых действий в мае 1998 г. в Гальском районе Абхазии, Совет Безопасности ООН подтвердил неприем­лемость демографических изменений в результате конфликта. В резолюции была осуждена деятельность вооруженных групп, включая продолжающуюся установку мин, что создает угрозу для гражданского населения, препятствует работе гуманитар­ных организаций и существенно замедляет процесс нормализа­ции ситуации в Гальском районе. Совет Безопасности подчерк­нул необходимость заключения сторонами скорейшего и всеобъ­емлющего политического урегулирования, включая урегулиро­вание вопроса о политическом статусе Абхазии в составе грузин­ского государства при полном уважении суверенитета и террито­риальной целостности Грузии в пределах ее международно при­знанных границ.

Была вновь выражена глубокая озабоченность по поводу проблемы безопасности МООННГ. Совет с удовлетворением отме­тил принятие мер в этой области и просил генерального секрета­ря постоянно держать вопрос о безопасности персонала МООННГ в поле зрения. Ранее продление мандата МООННГ до 31 января 1999 г. было санкционировано Советом 30 июля 1998 г. в резолюции № 1187 (1998).

Казалось бы, технический вопрос о безопасности персонала МООННГ приобретает подчас острое политическое содержание. Дело в том, что определенные круги в Грузии, добивающиеся интернационализации грузино-абхазского конфликта, настойчиво стремятся к вводу на территорию Абхазии так называемого ох­ранного контингента ООН для обеспечения безопасности между­народных наблюдателей. За этим легко прослеживается жела­ние создать альтернативу дислоцированным в Абхазии Коллек­тивным силам по поддержанию мира СНГ, состоящим из россий­ских миротворцев. Эти попытки успеха не имели, так как, во-первых, Коллективные силы вполне справляются с задачей обес­печения безопасности персонала МООННГ, а во-вторых, в ООН нет желающих направлять своих военнослужащих в весьма не­предсказуемой ситуации в зону конфликта.

20 января 1999 г. генеральный секретарь ООН К. Аннан настоятельно призвал абхазскую и грузинскую стороны приступить к двусторонним переговорам как наиболее эффективному средству достижения политического прогресса, подчеркнув при этом неотъемлемое право беженцев на возвращение и необходи­мость обеспечения безопасности персонала МООННГ. Перед про­длением 28 января 1999 г. мандата МООННГ до 31 июля 1999 г. Совет Безопасности рассмотрел доклад генерального секретаря о положении в Абхазии от 20 января 1999 г.

Специальный представитель генерального секретаря про­должал часто встречаться с обеими сторонами, уделяя основное внимание в ходе своих переговоров ,вопросам достижения соглашений по безопасности и неприменению силы; возвращению бе­женцев и перемещенных лиц в Гальский район; мерам по восста­новлению экономики Абхазии.

Группа друзей генерального секретаря (Германия, Россий­ская Федерация, Великобритания, США и Франция) оказыва­ла активную поддержку мирному процессу, а главы диплома­тических миссий этих стран в Тбилиси провели ряд консульта­ций по данному вопросу. США заявили о своей готовности по­этапно выделить на восстановление инфраструктуры Абхазии, Грузии, в первую очередь в Гальском районе, до 15 млн. долл., если в мирном процессе будет достигнут существенный про­гресс.

Однако совершенно неожиданно эти переговоры сорвались и абхазская сторона заявила, что она больше не будет вступать в прямые контакты с грузинской стороной. Тупиковая ситуация на мирных переговорах сопровождалась неожиданным и быст­рым ухудшением ситуации в плане безопасности в зоне кон­фликта. В целях возобновления мирных переговоров и предот­вращения боевых действий Специальный представитель решил в срочном порядке созвать шестую сессию Координационного со­вета грузинской и абхазской сторон. Сессия, проведенная в по­рядке исключения 17—18 декабря 1998 г. в Женеве, каких-либо существенных результатов не принесла.

На местах ситуация оставалась напряженной и нестабиль­ной, с частыми перестрелками через линию прекращения огня и применением, помимо легкого стрелкового оружия, ракетных пусковых установок и гранатометов. Хотя МООННГ делала все от нее зависящее для того, чтобы положить конец этому, полно­стью пресечь такие инциденты не удалось. Продолжалась террористическая и диверсионная деятельность, включая установку мин, особенно в южной части Гальского района.

В августе 1998 г. было возобновлено патрулирование в Кодорском ущелье, однако оно было затруднено из-за разрушения моста на ведущей к нему дороге. Для посещения контролируе­мой грузинской стороной части ущелья ведется патрулирование на вертолете с ограниченным числом вылетов — один или два ра­за в месяц.

Вопросы безопасности и охраны персонала МООННГ посто­янно находились в поле зрения и центральных учреждений ООН. В течение рассматриваемого периода каких-либо серьезных инцидентов против персонала МООННГ не отмечалось. Сто­роны приняли также меры к тому, чтобы ни по политическим мотивам, ни в силу преступного умысла персонал и имущество МООННГ не становились объектом посягательств. Штаб МООННГ в Сухуми находился под защитой личной охраны аб­хазского руководителя В. Ардзинбы. Войска МВД Грузии продолжали обеспечивать охрану штаба в Зугдидском секторе и новой базы материально-технического снабжения в Зугдиди.

Тем не менее осенью 1999 г. группа сотрудников МООННГ была захвачена злоумышленниками на контролируемом грузинской стороной участке территории Абхазии. Понадобились интенсивные усилия для урегулирования этого инцидента без че­ловеческих жертв.

Как отмечал в своих докладах генеральный секретарь ООН, нестабильная ситуация на местах в течение 1998—2000 гг. со всей очевидностью показала, что двусторонние контакты между грузинской и абхазской сторонами во всех тех случаях, когда они могли поддерживаться, способствовали предотвращению начала вооруженного противоборства.

Поскольку двусторонние переговоры оставались также наи­более эффективным средством достижения политического прогресса, К. Аннан вновь обратился к обеим сторонам с настоятельным призывом стремиться к диалогу, проводить его и расширять свои контакты на всех уровнях. Генеральный секретарь обратился к обеим сторонам с призывом рассматривать возвращение беженцев в качестве имеющего в высшей степени безотлагательный и строго гуманитарный характер вопроса, который не следует использовать как средство достижения политических целей, Поскольку право беженцев и вынужденных переселенцев на возвращение является неоспоримым.

МООННГ продолжала выполнять свой мандат, способствуя |тем самым ослаблению напряженности на местах, предотвращая обострение потенциально серьезных инцидентов и обеспечивая климат, в котором переговоры по существу вопросов могли бы вестись на политическом уровне. В течение 1998 г. был предпринят ряд мер для укрепления безопасности МООННГ. Служба ох­раны миссии была пополнена набранными на международной основе сотрудниками, ее транспортный парк увеличен за счет ав­тотранспортных средств с бронезащитным покрытием. Исходя из этого, руководство МООННГ поставило вопрос о возобновле­нии режима патрулирования, который действовал до февраля 1998 г. Однако для этого обе стороны в конфликте должны были принять существенные и действенные меры для обуздания пре­ступной и террористической деятельности и выполнения своих обязанностей по обеспечению охраны и безопасности МООННГ и ее персонала.

Для дальнейшего повышения эффективности МООННГ ее руководство постоянно ставит вопрос о дополнительном увели­чении компонента по гражданским вопросам, что позволило бы миссии поддерживать тесную связь с гуманитарными учрежде­ниями и неправительственными организациями. Ощущается также необходимость проведения мероприятий в области общественной информации для содействия более глубокому понима­нию сторонами и населением в различных секторах мандата и деятельности МООННГ, а также для предоставления объектив­ной информации в целях повышения эффективности деятельно­сти миссии и продвижения мирного процесса.

Поскольку МООННГ по-прежнему необходима для обеспе­чения ситуации, благоприятствующей поиску политического урегулирования конфликта, Совет Безопасности на основании соответствующих рекомендаций генерального секретаря регу­лярно продлевает мандат МООННГ. Каждое такое продление со­провождается, как правило, настоятельными призывами к сто­ронам использовать очередной срок для проведения переговоров по существу вопросов в целях достижения урегулирования

28 января 1999 г. Совет Безопасности продлил мандат МООННГ до 31 июля 1999 г. и призвал стороны в конфликте к достижению скорейшего и всеобъемлющего политического урегулирования, включая урегулирование вопроса о политическом статусе Абхазии. Совет Безопасности зарезервировал за собой право рассмотреть снова мандат МООННГ в случае внесения лю­бых изменений в мандат или присутствия миротворческих сил СНГ.

Выразив обеспокоенность по поводу того, что сторонам не удалось заключить соглашения по безопасности и непримене­нию силы, возвращению беженцев и перемещенных лиц и восстановлению экономики на Афинской встрече по мерам укреп­ления доверия 16—18 октября 1998 г., Совет Безопасности на­стоятельно призвал стороны возобновить с этой целью двусторонние переговоры. В резолюции № 1225 (1999) Совет потребо­вал, чтобы стороны расширили свое участие в осуществляемом под эгидой ООН мирном процессе, продолжали стремиться к ди­алогу и начали его, расширили свои контакты на всех уровнях и безотлагательно проявили необходимую волю для достиже­ния существенных результатов по ключевым вопросам перего­воров. Совет Безопасности также потребовал от обеих сторон строго соблюдать обязательства воздерживаться от применения силы и решать спорные вопросы исключительно мирными сред­ствами. Он призвал их проявить больше решимости и готовнос­ти обеспечивать функционирование Совместной группы по рас­следованию.

За всей этой конкретной и безусловно полезной деятельно­стью ООН по содействию грузино-абхазскому урегулированию прослеживается одна существенная деталь, отличающая миротворчество ООН от подобной деятельности других организаций. В ее рамках сложился и действует так называемый «женевский механизм», обеспечивающий участие в переговорах наряду с посредниками представителей сторон в конфликте, включая Сухуми. Нет сомнения, что в рамках ООН абхазская сторона имеет большую возможность для выражения своей позиции, чем в рамках каких-либо других механизмов, включая и струк­туры ОБСЕ.

ОБСЕ

Развернутая в Тбилиси 3 декабря 1992 г. миссия ОБСЕ в , Грузии играет в деле урегулирования в Абхазии вспомогатель­ную по отношению к ООН роль. В соответствии со своим манда­том миссия поддерживает связь с действующими там представи­телями ООН, принимает участие в проводимых под эгидой ООН переговорах. Как и в отношении Южной Осетии, эксперты мис­сии разработали основные положения, касающиеся особого ста­туса Абхазии.

Миссия участвует в заседаниях Сочинской четырехсторон­ней комиссии, учрежденной в соответствии с соглашением меж­ду Грузией и Абхазией от 4 апреля 1994 г. по вопросам возвращения беженцев, а также в заседаниях созданной в мае 1994 г. координационной комиссии, занимающейся вопросами пост­конфликтного восстановления в Абхазии. В компетенции мис­сии — оказание содействия совместному с ООН бюро по правам человека, действующему в Сухуми. Однако это бюро сталкива­ется с серьезными трудностями в выполнении возложенных на  него задач.

Миссия ОБСЕ в Грузии в течение 6 лет со времени своего уч­реждения (с 1993 по начало 1999 г.) возглавлялась немецкими дипломатами X. Айффом, Д. Боденом, М. Либалем. Среди военнослужащих — членов миссии также много офицеров бундесве­ра. В начале 1999 г. руководство было передано профессиональ­ному французскому дипломату послу Жану-Мишелю Лакомбу.

Сотрудничество ООН и ОБСЕ в Грузии не лишено трений, а подчас и принципиальных противоречий. Принято считать (и не без оснований), что ОБСЕ проявляет большее, чем ООН, понима­ние Тбилиси. ООН, в частности, не приемлет принятого еще на Лиссабонском саммите ОБСЕ термина «этнические чистки пре­имущественно грузинского населения» по отношению к актив­ной фазе грузино-абхазского конфликта.

Эти расхождения в позициях двух крупнейших междуна­родных организаций подчас препятствуют их сотрудничеству непосредственно «в поле». В частности, ОБСЕ не может выпол­нить положение декларации Стамбульского саммита, обязываю­щее ее направить миссию по установлению фактов в Гальский район Абхазии.

Как известно, по разделению ответственности с ООН ОБСЕ играет лишь «вспомогательную» роль в грузино-абхазском уре­гулировании. Между тем в Тбилиси хотели бы повышения этой вспомогательной роли. Причина в том, что по линии ОБСЕ гру­зинской дипломатии удалось «протолкнуть» несколько «бое­вых» документов, содержащих осуждение произведенных в Абхазии «этнических чисток преимущественно грузинского насе­ления». Именно поэтому Сухуми не в восторге от идеи повыше­ния роли ОБСЕ, так как сторонники востоковеда по образованию В. Ардзинбы имеют свои (ретроспективные) представления об этнических чистках в Абхазии.

Они, например, помнят, хотя и не всегда говорят об этом, почему сократилась численность собственно абхазского населе­ния в Абхазии. А произошло это во многом из-за политики рус­ского царя, который активно способствовал усиленному заселе­нию грузинами побережья Черного моря, так как еще в ходе Рус­ско-турецкой войны 1877—1878 гг. Абхазия выступила на сто­роне Турции и царское правительство объявило абхазов «небла­гонадежной нацией ».

ООН представляется сухумским лидерам предпочтительнее как более демократическая организация, в большей степени представляющая все международное сообщество, чем «элитарная» ОБСЕ, в которой США легче справляться со своим «бременем глобальной ответственности» за судьбы мира.

Тем не менее в Тбилиси считают, что процесс вовлечения ОБСЕ в грузино-абхазское урегулирование будет продолжаться. Комментируя итоги Стамбульского саммита ОБСЕ в аспекте уре­гулировании конфликта в Абхазии, президент Э. Шеварднадзе заявил, что в перспективе, как это было решено на саммите в Стамбуле, когда ОБСЕ создаст свои миротворческие и полицей­ские силы, они могут быть использованы и в Абхазии1.

Отличие в подходе ООН и ОБСЕ к конфликту в Абхазии до­вольно рельефно обозначилось после Стамбульского саммита. В Стамбульской декларации главы государств и правительств стран — участниц ОБСЕ осудили этнические чистки, приведшие к «массовым разрушениям и насильственному изгнанию преимуще­ственно грузинского населения в Абхазии (Грузия), а также имев­шим место в мае 1998 года в Гальском районе актам насилия»2.

В связи с внушающим опасения положением возвращенцев в этот район главы государств и правительств стран — участниц ОБСЕ рекомендовали, чтобы в начале 2000 г. в Гальский район была направлена миссия по установлению фактов с участием представителей ОБСЕ и ООН «для оценки, среди прочего, сооб­щений о фактах продолжающейся этнической чистки»3.

Очень скоро выяснились две вещи. Какая-либо миссия ОБ­СЕ в Абхазии может иметь смысл лишь в том случае, если она бу­дет осуществляться при поддержке ООН и совместно с нею. Но в документах ООН не содержится упоминания о фактах антигру­зинских этнических чисток в Абхазии. Нечего говорить и о том, что для какого-либо посещения Абхазии необходимо также и со­гласие властей, де-факто контролирующих ее территорию. А о том, чтобы сухумское руководство признало факты антигрузин­ских этнических чисток по своей вине, и речи быть не может. , Таким образом, позиция ОБСЕ оказывается для Тбилиси бо­лее выгодной, чем позиция ООН. И нужна в конечном итоге не какая-то огульная интернационализация миротворческого процесса, а реальный посредник, который смог бы не только поми­рить конфликтующие стороны, но и гарантировать выполнение всеобъемлющего политического соглашения, которое им еще предстоит подписать.

Поскольку ни ООН, ни ОБСЕ такими возможностями не рас­полагают, и в Тбилиси, и в Баку все чаще ищут решение проблем своих отношений с Сухуми, Цхинвали и Степанакертом/Ханкенди посредством помощи нового «международного полицейско­го», который помог бы им восстановить власть над мятежными провинциями.

По ряду причин старый советский «полицейский» оказался недееспособным. (В большой степени таковым его сделали сами Э. Шеварднадзе и Г. Алиев, внесшие немалый вклад в процесс демонтажа Советского государства). Поэтому взоры руководства Грузии (да и Азербайджана) с большей надеждой обращаются на Запад.

НАТО

В поисках «надежного полицейского» в Баку и Тбилиси вни­мательно следят за тем, что происходит на Балканах. Формально в Косово американцы делали прямо противоположное тому, что нужно Тбилиси и Баку в своем регионе, а именно объективно спо­собствовали отделению де-факто мятежной провинции (Косово) от суверенного государства (Югославии), территориальную цело­стность которого признают все государства — члены НАТО. Это, кстати, способствовало возникновению определенных иллюзий у некоторых сторонников карабахских армян в армянской диаспо­ре, которые решили, что «косовский прецедент» пойдет на поль­зу армянским сторонам в конфликте.

Внешняя сторона вторжения в Косово не обескуражила ни Тбилиси, ни Баку. В обеих столицах сочли возможным исполь­зовать этот вроде бы не очень подходящий момент для выраже­ний своих натовских симпатий. В разгар авиационных ударов по Югославии в Баку потчевали американскую военную делегацию во главе с начальником департамента планирования и политики штаба вооруженных сил США в Европе генералом Чарльзом Баксом, а министр обороны Грузии генерал Давид Тевзадзе за­явил, что отношения Тбилиси с НАТО в обозримой перспективе никаких изменений не претерпят и страна по-прежнему намере­на продолжать активное участие в программе «Партнерство во имя мира».

Президент Э. Шеварднадзе, в свою очередь, выразив в об­щей форме сожаление по поводу того, что усилия международно­го сообщества по мирному урегулированию балканского кризиса не увенчались успехом, посетовал на слабость и несостоятель­ность ООН и других международных организаций. Как извест­но, на саммите глав государств СНГ в Москве он не поддержал жесткий вариант резолюции по осуждению действий НАТО, представленный Белоруссией и Россией.

Не сочли нужным как-либо обозначить свое отношение к бомбардировкам сербов и большинство грузинских парламента­риев. Складывается впечатление, что грузинские власти зада­лись целью «не замечать» события, к которым приковано внима­ние всей планеты. Более того, политики радикального толка, на­пример лидер Партии национальной независимости Грузии И. Церетели, сочли момент благоприятным для демонстрации своей солидарности с НАТО и ратовали за то, чтобы Североатлан­тический альянс смелее и активнее брал на себя функции мирово­го полицейского.

В аналогичном духе было выдержано заявление руководи­теля группы советников грузинского президента Арчила Гегишидзе, который считает, что новая концепция НАТО, предпола­гающая использование силы в «гуманитарных» целях без ман­дата Совета Безопасности ООН, может стать действенным инст­рументом в урегулировании конфликтов на постсоветском про­странстве.

Кульминацией манифестации пронатовских симпатий грузинской правящей элиты в канун бомбардировок Югосла­вии стала состоявшаяся в парламенте страны конференция, по­священная 50-летию образования НАТО. Наряду с партиями радикального толка инициаторами ее проведения выступили парламентский комитет по обороне и национальной безопасно­сти и неправительственная ассоциация атлантического сотруд­ничества. Председатель парламента Грузии Зураб Жвания за­явил на конференции, что страна идет и будет идти в русле по­литики Запада.

Столь категоричное выражение пронатовских симпатий не встретило, однако, адекватной поддержки со стороны самих Представителей НАТО. Один из создателей программы НАТО «Партнерство во имя мира», известный в США эксперт Нацио­нального университета обороны полковник Стивен Рэндолф, выступая на слушаниях по вопросам европейской безопасности в грузинском парламенте, состоявшихся 29 июня 1999 г., сказал: «НАТО вряд ли примет участие в урегулировании в Абхазии, так как учитывает особые интересы России в этом регионе и  то, что миротворческая операция там проходит под эгидой СНГ». Полковник С. Рэндолф достаточно откровенно высказал­ся в том плане, что между абхазским и косовским конфликтами есть существенная разница, поскольку последний, ввиду сотен тысяч албанских беженцев, угрожает европейской безопаснос­ти, а первый — нет.

Разошлись мнения у грузинских парламентариев и амери­канского эксперта и по вопросу о роли России в грузино-абхаз­ском урегулировании. В ответ на заявление председателя парла­ментского комитета по обороне и национальной безопасности Р. Адамия об ослаблении позиций России и о том, что россий­ский фактор уже не учитывается в мировой политике, С. Рэн­долф заявил, что «Россия не настолько ослабла, чтобы терять статус одного из ведущих игроков в большой политике». «Легко представить реакцию России на подключение НАТО к миротвор­ческой операции», — добавил он, явно намекая на знаменитый марш-бросок российских десантников к Приштинскому аэро­порту в 1999 г.

Высказывания С. Рэндолфа были подтверждены и на более высоком уровне. Официальные представители администрации США также разочаровали деятелей как в Баку, так и в Тбилиси, связывавших свои надежды с НАТО. Выступая 28 июня 1999 г. в Совете по международным отношениям в Нью-Йорке, госсе­кретарь США Мадлен Олбрайт сказала, в частности: «Некоторые выражают надежду, а другие опасаются, что Косово станет пре­цедентом для аналогичных интервенций по всему миру. Я бы предостерегла против подобных огульных заключений». При этом госсекретарь США не исключила того, что «вооруженное вмешательство останется вариантом действий НАТО», но заме­тила, что «НАТО является европейской и североатлантической организацией, но не мировой».

Вообще, призывая Вашингтон и другие столицы к вмеша­тельству в Абхазии, Тбилиси явно недооценивает зрелость воен­но-политического мышления современного Запада. Между тем и Вашингтон, и Лондон, и Париж имеют свой негативный опыт «маленьких победоносных войн». К тому же, хотя никто и ни­когда не скажет грузинам об этом прямо, даже их самые боль­шие сострадатели на Западе далеко не убеждены в том, что стремление абхазов освободиться от власти Тбилиси менее за­конно в моральном, да и в юридическом плане, чем в свое время желание самих грузин выйти из состава СССР.

Вот почему так осторожен был в своих суждениях амери­канский эксперт С. Рэндолф, вот почему его осторожность бы­ла подкреплена мнениями аккредитованных в Грузии послов, Среди которых агентство «Прайм-Ньюс» провело опрос о воз­можности участия НАТО в миротворческой операции. В по­сольстве США, например, заявили, что для начала обсуждения желательно согласие обеих сторон. (Все знают между тем, что «абхазы пока удовлетворены присутствием российских миро­творцев и менять их на каких-нибудь фиджийцев не очень-то хотят.») Турки, приютившие у себя жертв еще антиабхазского геноцида XIX в., предпочитают с Тбилиси до поры до времени не ссориться, но и желания участвовать в какой-либо авантю­ре, тем более военной, не высказывают. Достаточно, мол, и то что, что Анкара уже способствует процессу урегулирования — в июне 1999 г. в Стамбуле прошла встреча грузинской и абхаз­ской сторон.

Есть еще немцы... Может быть, захочет кто-либо из тех во­еннопленных, кто в конце сороковых добывал марганец в рудни­ках Ткварчели, чтобы его внук в форме бундесвера и с автоматом  руках вернулся на благословенную землю Колхиды? Увы, по­сол Германии в Тбилиси Вольф-Дитрих Фогель был категоричен: «Между абхазским и косовским конфликтами не видно паралле­лей, поэтому механизм примирения, апробируемый на Балка­нах, неприемлем в Абхазии».

Тем не менее натовская карта все чаще начинает появлять­ся на зеленом сукне переговоров. Незамедлительно после огла­вления итогов парламентских выборов 31 октября 1999 г., при­несших победу пропрезидентской партии «Союз граждан Гру­зии», Э. Шеварднадзе заявил, что Грузия «постучится в двери НАТО» к 2005 г., т.е. к окончанию срока полномочий следую­щего президента, каковым 9 апреля 2000 г. грузинские избира­тели избрали того же Э. Шеварднадзе.

В качестве официального предлога постановки вопроса о .вступлении в НАТО в Тбилиси выдвигается «превышение Россией на южном фланге на длительное время квот на вооружения, установленных Договором об обычных вооруженных силах в Европе». Об этом, в частности, заявил советник президента Грузии по международным вопросам Ш. Пичхадзе.

Недостаточная обоснованность такой постановки вопроса бы­ла в полной мере показана в ходе Стамбульского саммита ОБСЕ, на котором получили разрешение все вопросы, связанные с российским военным присутствием в Закавказье и в Грузии. Таким образом, натовская карта используется Тбилиси прежде всего и главным образом для поиска «международного полицейского» в Абхазии. А это создает принципиальные трудности на пути реали­зации идеи присоединения к НАТО, так как для такового необхо­димо согласие парламентов всех стран — членов организации, а оно вряд ли будет дано при наличии очага вооруженного конфлик­та на территории будущего нового союзника. Но даже если чисто теоретически предположить, что НАТО приняла бы Грузию в свои ряды, это еще не означало бы, что американские, немецкие, турецкие, французские или какие-либо другие натовские военно­служащие высадились бы в Абхазии для проведения операции по подавлению сухумского режима.

В главе, посвященной нагорно-карабахскому урегулирова­нию, уже говорилось о несостоятельности подобных расчетов на вмешательство западных государств в конфликты на постсовет­ском пространстве против самопровозглашенных национальных образований. Здесь мы добавим лишь следующее, в равной сте­пени относящееся ко всем конфликтам на постсоветском прост­ранстве.

Авторы этих расчетов упускают из вида подчас один нема­ловажный момент. В мятежных провинциях им, как правило, противостоят силы, располагающие значительным потенциа­лом внешнеполитического мышления. В некоторых случаях (Приднестровье) дипломатические службы самопровозглашен­ных образований превосходят по мастерству аналогичные ве­домства своих главных оппонентов. Им тоже может прийти в го­лову (и приходит) идея использовать западные круги для обес­печения своих клановых и групповых интересов. И они не без успеха применяют подобную тактику. В случае с Азербайджа­ном это особенно очевидно, так как несмотря на все усилия Ба­ку не удалось добиться дипломатической изоляции от западных государств ни Еревана, ни Степанакерта/Ханкенди. Но и абха­зы проявили незаурядную энергию, с тем чтобы укрепить свои внешнеполитические позиции не только в Москве, но и в Тур­ции, других западных странах. Нужно быть очень близоруким политиком, чтобы считать, например, турок надежными союз­никами Тбилиси в борьбе против абхазов. Целесообразнее было бы использовать свой дипломатический потенциал для поиска компромиссных развязок проблем, разделяющих стороны в конфликтах.

Что такое ГУАМ?

В поисках «международного полицейского» для скручива­ния Сухуми и Цхинвали Тбилиси в последнее время все чаще об­ращает взоры в сторону Киева.

Помнится, была в Советской Армии такая формула неус­тавных отношений: «Ты — нерусский, я — нерусский, значит, земляки». В тех случаях, когда надо было каким-то образом обо­значить свои права, а подчас и привилегии, она объединяла в од­ной казарме всех солдат нерусского происхождения — от литов­цев до грузин. Кто бы мог подумать, что после развала Союза старая формула возродится в форме дипломатического консуль­тативного образования ГУАМ (Грузия, Украина, Азербайджан, Молдавия)?

Сложившаяся вначале для решения одной чисто приклад­ной задачи — адаптации Договора об обычных вооруженных си­лах в Европе — консультативная группа ГУАМ благополучно пе­режила саму адаптацию Договора и до сих пор активно исполь­зуется ее членами для согласования позиций на пространстве от Ванкувера до Владивостока. Иногда, когда речь идет о решении реалистических задач, «гууамовская» солидарность бывает по­лезной. Но вряд ли можно рассчитывать на то, что украинские (или узбекские, или молдавские, или азербайджанские) военные придут в Абхазию воевать за восстановление территориальной целостности Грузии в границах Грузинской Советской Социали­стической Республики. Активность Тбилиси (и Баку) в рамках ГУАМ — скорее всего дипломатический шаг, рассчитанный на то, чтобы таким образом вызвать ревность у Москвы и побудить ее к выполнению, наконец, обязанностей «старшей сестры» в уже не существующей семье.

Впрочем, позиция Украины по этому вопросу прояснилась. Как заявил министр иностранных дел Борис Тарасюк во время своего визита в Грузию летом 1999 г., Украина пришлет миро­творцев только в том случае, если операция в Абхазии будет про­ходить не под эгидой СНГ, а под эгидой ООН или ОБСЕ. Однако в ООН пока не торопятся заменять миротворцев СНГ своими «голубыми касками», а сам ГУУАМ не является образованием, спо­собным эффективно решать задачи миротворчества на простран­стве СНГ. Тем более вопреки СНГ и в качестве своеобразного, как уже окрестили некоторые обозреватели, «анти-СНГ».