Утрата индивидуальности как

 для отдельного человека, так и для

 целого народа, равномерна смерти.

П. Услар

Вместо предисловия. В урегулировании грузино- абхазского конфликта немаловажную роль играет исторический аспект проблемы, в частности, определение народа-автохтона, которому законно принадлежит территория Абхазии.

В кавказоведческой, да и в мировой науке, данный вопрос фактически не является спорным, если не иметь в виду труды отдельных грузинских авторов, которые, особенно в 40-е – 50-е годы прошлого столетия, в период планомерной ассимиляции абхазов, первоначальными обитателями Абхазии желали видеть не абхазов, а картвелов1. В процессе распада СССР особенно в пост- советское время, по социальному заказу грузинских властей, историки, филологи, журналисты, представители гуманитарных и негуманитарных сфер Грузии, развернули широкомасштабную деятельность по дальнейшей фальсификации истории Абхазии и абхазского народа.

Нет сомнения в том, что отдельные монографии и статьи, опубликованные грузинскими авторами по истории Абхазии, были направлены на формирование заведомо ложного общественного мнения (как в самой Грузии, так и за ее пределами) о том якобы Абхазия является исторической областью Грузии, а значит – собственностью грузинского народа2. Ложный тезис, распространенный широко за пределами Грузии, служил и служит великодержавным интересам Тбилисских властей, как бы дает историческое и моральное право на удержание Абхазии в составе Грузии, а после распада СССР и окончания грузино-абхазской войны (1992 – 1993 гг.) – на возвращение ее под юрисдикцию грузинского государства.

В этом контексте одним из искусственно созданных спорных вопросов является этнокультурная принад- лежность населения Юго-Восточной Абхазии.

По данным последней Всесоюзной переписи населения (1989 г.), подавляющее большинство жителей Галского района (в старых административных границах) составляли грузины – 74712 чел. (из 79688 жителей), а абхазы всего- навсего 627 человек, т.е. грузины составляли 93.8% от общей численности населения района, абхазы – 0.8%. Приблизительно такая же ситуация была зафиксирована при предыдущих переписях: 1959, 1970, 1979 гг.

Данное соотношение грузин и абхазов в регионе формально дает дополнительный повод грузинским авторам через свои многочисленные публикации тиражировать мнение о том, что во все времена Самурзакан был заселен исключительно грузинским, точнее мегрельским, населением и таким образом грузины являются автохтонами этой земли.

Так, например, чл.-корр. АН Грузии Джанашвили В.М. в своей книге «Население Грузии в XVIII–ХХ столетиях» утверждает, что самурзаканцы всегда были грузинами, что они являются самостоятельной «грузинской этнической группой»3. Этнограф С.И.Бахия заявляет, что «в одном из регионов Абхазии – Самурзакане – издревле большую часть населения составляли грузины (мегрелы)»4.

С конца 80-х годов ХХ века инициатива издания подобного рода публикаций исходила, как правило, от политических кругов Грузии. Например, доктор исторических наук И.П.Антелава, без всякой научной аппаратуры, территорию от р. Ингур до Сухума причисляет к грузинскому этническому миру. А дальше больше – на этом вымысле делает далекоидущие заключения сугубо политического характера: «Абхазский народ как этническая реальность, естественно, заслуживает автономию. Абхазская автономия может быть создана на исконно абхазской земле – в Гудаутском регионе, где была и есть настоящая Абхазия. Неслучайно, что там же находится гнездо абхазских и псевдоабхазских экстремистов. Естественно, что и эта автономия должна быть в составе Грузинской ССР, как ее государственная территория»5.

Подобные толкования данного вопроса, устраивающие определенные круги руководства и интеллигенции Грузии, подхватываются грузинским населением, которое вот уже второе десятилетие является одним из активных стимулирующих факторов грузино-абхазского информационно-идеологического и военно-политического противостояния.

После окончания активных боевых действий между Грузией и Абхазией (1992 – 1993 гг.), путем засылки из Грузии диверсионно-террористических групп и вооруженного вторжения грузинских войск в Галский район, в мае 1998 года, власти Грузии пытались отсечь данный регион от Абхазии, но безуспешно. Силовой путь решения данного вопроса грузинскими реваншистами с повестки дня не снят, однако на сегодняшний день основной акцент делается на «восстановление прав грузинского населения» в Галском районе, т. е. на то, чтобы мирным путем аннексировать этот важнейший экономический и военно-стратегический регион и в дальнейшем использовать его как плацдарм для оккупации и поглощения всей Абхазии.

В частности, в последние несколько лет грузинские власти пытаются заставить абхазское Правительство открыть грузинские школы в Галском районе Абхазии. При этом распространяется заведомо ложная информация о том, что в данном регионе проживает исключительно грузинское население, и «никто не в праве запретить детям получать образование на родном грузинском языке». К решению этого нашумевшего вопроса руководство Грузии, как бы в рамках «защиты прав человека», подключило Миссии ООН, ОБСЕ и другие международные и региональные организации. Оно настойчиво добывается от абхазского Правительства разрешения на открытие в Галском районе Офиса по правам человека и ввода группы т.н. гражданских полицейских под эгидой ООН, чтобы путем постановки разных сценариев дискредитировать власти Абхазии. Для достижения своей далекоидущей цели спецслужбы Грузии по-прежнему не брезгают использовать против местного населения и абхазских властей диверсионно-террористические группы, действовавшие ранее под флагом т.н. партизан, позже включенные в структуры МВД и Министерства госбезопасности.

В Галском районе компактного грузинского населения, для которых родным языком являлся бы грузинский, ни в отдаленном, ни в ближайшем прошлом не проживало. Его нет и на сегодня. В настоящее время в этом регионе Республики Абхазия проживает мегрелоязычное население, у подавляющего большинства которого предки были абхазами. Коренные галцы, или, как их в прошлом называли, мурзаканцы-самурзаканцы (от имени удельного абхазского князья Мурзакана Чачба (Шервашидзе) середина XVIII века)6, этнически, т.е. по происхождению и по многим обычаям и традициям, являются абхазами, а по языку – мегрелоязычным. В течение определенного времени потомки здешних абхазов и в языковом и в этнокультурном отношении ассимилировались.

Мегрельский язык, как известно, является одним из картвельских языков, но никак не грузинским. Дети галцев дошкольного возраста владеют исключительно мегрельским языком. Грузинским языком здешняя молодежь и в советское время овладевала лишь в школе. В настоящей работе на основе достоверных источников рассматриваются вопросы, связанные с этнической номенклатурой и изменением национального самосознания населения данного приграничного с Грузией региона Абхазии в XIX – XX вв.

Актуальность изучения этнокультурной истории самурзаканцев обусловлена двумя существенными факторами: 1-й – выяснение истины и ее политических последствий; 2-й – выявление причин, условий и характера интенсивных этнокультурных процессов, происходивших здесь в прошлом. Раскрытие же процесса и причин искусственной и естественной ассимиляции абхазов создаст благоприятный морально-психологический фон для добровольной реанимации исконного национального самосознания самурзаканцев, выработки их верной политической ориентации.

Установление исторической правды о происходившем в этом регионе этнических процессов может оказать благоприятное воздействие на справедливое и достойное, т.е. мирное, решение конфликта между Грузией и Абхазией.