Письменные источники прошлых столетий подтверждают, что этническая граница Абхазии на юго-востоке проходила по р. Ингур. В конце XVIII века в одном из авторитетных русских изданий отмечается: «Абхазы вольный и многочисленный народ… В прежние времена жил народ сей только по западной, к Черному морю примыкающейся стороне Кавказских гор, по рекам прямо в сие море между Кубанью и Енгури впадающим. Последняя река отделяет его от мингрельцов»7.

По утверждению Жана Франсуа Гамба, который в 1820 году побывал в Абхазии, р. Ингур служила границей между Мегрелией и Абхазией8. Такового же мнения был С. Бро- невский, который в начале ХIХ века писал: «Абхазы живут по берегу Черного моря, начиная от р. Ингура…»9. М. Пейсонель южной точкой абхазского поселения считал Анаклию – на левом берегу Ингура10. Барон Аш в 1830 г., описывая Абхазию, четко определял ее как страну, заключенную «между Мингрелией и крепостью Анапою»11. А в весьма содержательной статье «Статистический взгляд на Абхазию», напечатанной в газ. «Тифлисский вестник» в 1831 году (№№24 – 29), отмечено, что к «абхазскому обществу» относился и Самурзакан. «К сим четырем (Абжуйскому, Цебельдинскому, Абхазскому, Бзыбскому. – Т.А.), говорится в статье, – присовокуплялось прежде общество или владение Самурзаканское, ныне вошедшее в состав Мингрелии, по следующему обстоятельству: князь Манучар Шервашидзе, родственник Абхазского князя и владетель Самурзакана, имел в супружестве сестру нынешнего мингрельского князя Левана Дадиани. По смерти Манучара, Мингрельский владелец как сильнейший, успел обделать дела так, что удел Самурзаканский остался вдовственной княгине под покровительством и главною его опекою». В этой же статье указано, что в Самурзаканском владении проживало 1798 дворов или же до 10788 душ.

Известный ученый Дюбуа Де Монперэ, посетивший в 1833 году Абхазию, самурзаканцев причислял к абхазским «племенам». В частности, он писал: «Я не присоединяю сюда пятого племени – самурзаканского (помимо «бзубцев», «собственно абхазов», «цебельдинцев» и «абшавов» – Т.А.), так как оно находится под властью князя мингрельского»12. По данным известного автора первой пол. ХIХ века, русского офицера Ф.Ф. Торнау, побывавшего в 1834 – 1835 гг. в Абхазии, «настоящая граница Абхазии начиналась на правом берегу Ингури»13. Далее, подчеркивая абхазскую принадлежность самурзаканцев, он отмечал, что река «Галидзга служила прежде только для разделения двух абхазских округов – Самурзаканского и Абжельского (Абжуйского. – Т.А.)»14.

В письменных источниках приводятся иногда и такие факты, когда сами жители Самурзакана подчеркивали, что они принадлежат к абхазской национальности и четко отделяли себя от мегрелов. Например, в труде М. Селезнева, в связи с присоединением Самурзакана к Мегрелии в 1832 г., сообщается, что «Самурзакань служила как бы наградой за преданность Дадиани», жители данного края, возмущенные этим фактом, заявляли, что они являются абхазами, а не мегрелами. «Мы абхазы, а не мингрельцы, зачем ставить над нами власть, которой не знали, и не хотим знать… Упрямые из них говорили: «Хоть режьте, мы не знаем другого владетеля, кроме своей свободы, мы абхазы, а не мингрельцы… Они смеялись над его (Дадиани. – Т.А.) слабостью и говорили: «…пусть придет попробовать наши шашки и пули – первые остры, а вторые верны». Кстати, такая решительность самурзаканцев, дала возможность владетельному князю Абхазии Михаилу Чачба заступиться за права абхазов этого региона, и российские власти были вынуждены административно оторвать Самурзакан от Мегрелии и «до отыскания настоящего владетеля, сделать русской областью под управлением пристава»15.

Интересные материалы о национальной принадлежности самурзаканцев встречаем у А. Берже. «Абхазы (абсуа), – писал он, – занимают пространство по берегу Черного моря от р. Ингура до р. Бзыба»16. Среди абхазов он называет и самурзаканцев, «которые живут по берегу Черного моря, южнее Абхазии (имеется в виду собственно Абхазское княжество. – Т.А.) от р. Охурей до р. Ингура»17. «Самурзакань, – продолжает А. Берже, – обитаемая однородным с абхазцами племенем, считался прежде округом Абхазии, а позднее вошел в состав управления владетеля Мингрелии»18. С.Духовский в самом конце русско-кавказской войны (1817 – 1864 гг.) также констатировал, что Самурзакан был заселен «однородным с абхазцами племенем»19.

Вместе с тем уже со второй половины ХIХ века появляются высказывания отдельных авторов, которые по ряду причин были вынуждены более подробно объяснять и доказывать принадлежность самурзаканцев к абхазскому народу. Публикации подобного характера в большей степени приводятся по поводу справедливости определения административного подчинения Самурзаканской области к Мегрелии или Абхазии. Например, в 1859 г. генерал Г.И. Филипсон отмечал, что «Самурзакан спорный между владетелями Абхазии и Мингрелии. Нет сомнения в том, что он должен принадлежать Абхазии, так как его жители абхазского племени и ничего общего не имеют с мингрельским»20.

Историк, член-корреспондент Санкт-Петербургской Академии Наук Дм. Бакрадзе в своей статье «Очерк Мингрелии, Самурзакани и Абхазии»21, приводить интересные сведения о Самурзакане и самурзаканцах. По его утверждению, при царствовании «грузино-абхазских Багратидов в Х – XIII вв.», четко и надолго обозначались границы собственно Абхазии и Мингрелии: первая заключалась между Ингуром и Капетис-цкали (Бзыбь. – Т.А.), вторая – между Цхенис-цкали и Ингуром». Автор, определяя этническую принадлежность современных самурзаканцев, не считал их «чисто абхазским племенем», а называл «смесью абхазцев и мингрельцев». Однако, углубляясь в характеристику мегрелов и абхазов, самурзаканцев он относил к последним. Например, о мегрелах Бакрадзе писал, что они имеют «черты лица нежные, более женственные, мужской красоты в них нет». Зато население Самурзакана и остальной Абхазии он резко отличал от мегрелов по внешнему виду. «Чем дальше вы углубляетесь в Самурзакан и Абхазию, – отмечал он, – тем более физиономия делается суровым, и красота мужчин преобладает над красотою женщин». Кроме того, историк обращает внимание на различие поведенческой культуры между жителями Мегрелии и Самурзакана. Например, если при общении с незнакомыми людьми мегрелец выявляет «скромность и вкрадчивость», то «самурзаканцы и абхазцы держат себя свободно и гордо, говорят, с кем бы то ни было, без стеснения, подбоченившись или опершись на ружье». Нет сомнения в том, что эти и другие этнокультурные моменты, подмеченные Дм. Бакрадзе, подтверждают о принадлежности самурзаканцев к абхазскому этносу. Дело в том, что горский феодализм Абхазии, оставивший свой след в психологи народа и в веками выработанном образе жизни этноса, именуемого у абхазов апсуара, давал больше прав и свобод своим членам общества, чем жесткий уклад крепостнического феодального строя Мегрелии.

Обратимся к тому, что сообщают Д. Мачавариани и И.А. Бартоломей в статье «О Самурзакани»22, об идентичности обычаев и традиций самурзаканцев и жителей остальных регионов Абхазии: «Простираясь на 40 верст в ширину и верст на 60 в длину между Абхазией, Черным морем и Мингрелией, Самурзакань отделяется от последней Ингуром, который часто бывает непроходим, тогда как со стороны Абхазии не имеет никакой преграды. Это может служит объяснением большого влияния в прежнее время Абхазии, чем Мингрелии на Самурзакань, и подтверждением народного предания о прежней неразделенности Абхазии с Самурзаканью… Нравы самурзаканцев более подходят к абхазским, чем к мингрельским».

И. Пантюхов в газете «Кавказ» (1865. №97), критикуя утверждения писателя Д. Кипиани (газ. «Кавказ». 1865. №83) о мегрельском происхождении самурзаканцев, констатировал идентичность нравов и обычаев дворян и князей одной фамилии абхазов и самурзаканцев. Он также весьма «странным» считал «небрежно написанные слова г. Кипиани о том, что самурзаканцы мингрельцы или, пожалуй, и не мингрельцы, что здесь язык моды абхазский, язык домашний – мингрельский». Отмечая факт распространения двуязычия среди населения Самурзакана, особенно его приграничной с Мегрелией части, И. Пантюхов зафиксировал также развернувшуюся борьбу между грузинским и русским языками «за абхазский Самурзакан». Любопытно, что к тому периоду, по сообщению этого же автора, грузины и мегрелы между собой объяснялись «через переводчиков» и по всей Самурзакан всего на всего два человека владели грузинской грамотой. «В настоящее время, кроме почтеннейшего Окумского благочинного (имеется в виду Д. Мачавариани. – Т.А.) и одного его помощника, священника, в Самурзакани едва знают грузинскую грамоту»23. Примечательно, что в середине ХIХ в. население Самурзакана практически было оторвано от христианской веры и, как в других регионах Абхазии, кроме христианства, население придерживалось и магометанству, и язычеству. Поэтому К.Д.Мачавариани самурзаканцев неслучайно, наряду с остальными абхазами, называл «христиано- магометано-язычниками»24. Этим объясняется, что в 1850 году миссионеру Д.Мачавариани, присланному сюда «Обществом восстановления христианства на Кавказе», досталась единственная деревянная церковь, которая фактически не функционировала. Зато «восемь священников в год один раз, осенью, на один день переходили с левого берега Ингура, чтобы крестить детей». По архивным данным, в 1855 году из 9896 жителей Самурзакана 5896 человек были христианами, а 4000 – мусульманами25. Но уже к 1864 году в Смурзакане служили 16 священников и все население было крещено26. К абхазскому этносу относил самурзаканцев и Е. Ковалевский, который именовал их «настоящими абхазами». «Хотя Самурзаканец, – писал он, – в правительственном отношении причислен к Мингрелии, но жители его настоящие абхазы. Они совершенно сходны между собою по типическим наружным признакам, по нравам, обычаю, языку»27. На идентичность общественного устройства Самурзакана с другими регионами Абхазии обращается внимание в весьма квалифицированной статье «Очерки устройства общественного быта Абхазии и Самурзакани», опубликованной в 1870 году: «Несмотря на племенное различие некоторой части населения Самурзакани, – говорится в статье, – несомненно, что общественное устройство этой страны не представляет никаких резких изменений сравнительно с другими частями Абхазии»28 . Аналогичное мнение высказано автором книги «Абхазия и в ней Ново-Афонский Симоно-Кананитский монастырь»: «Нет сомнения, что округ этот (Самурзаканский. – Т.А.) спорный между владетелями Мингрелии и Абхазии, должен был принадлежать Абхазии, так как его жители абхазского племени и ничего общего не имеют с Мингрелией»29. В подтверждение этого тезиса, помимо других признаков этноса, Н.М.Альбов обращает внимание на отрицательное отношение самурзаканцев, как и абхазов других регионов, к торговле, что по его убеждению, «резко отличает их от соседей мингрельцев, которые в душе все страшные торгаши»30. Мнение Н.М.Альбова разделял и знаток истории и культуры абхазского народа К. Мачавариани, который неоднократно подчеркивал, что по нраву, обычаю и характеру, по языку и религии, самурзаканцы составляли «одно неразделимое племя» с абхазами31. О принадлежности самурзаканцев к абхазскому этносу писала и грузинская пресса. Например, в 1867 году, перед очередной угрозой депортации абхазов, газ. «Дроэба» (№23) сообщала об опасении самурзаканцев по поводу их возможного выселения. «В Самурзакане дрожат от страха… что с нами будет, если нас тоже выселят? – вопрошают они. Но они очень надеются на свои заслуги и на флаг, который Государь Николай пожаловал им и на котором написано: «Моим любимым самурзаканцам за победу в Дале»32.