ВОССТАНИЕ В ЮГО-ОСЕТИИ

В мае 1920 г. вновь происходит крупное восстание в Юго-Осетии. Как и происходившие до этого восста­ния трудящихся Южной Осетии против меньшевиков, вос­стание в мае 1920 г. отражало не только социальные, но и национальные интересы Осетии. Осетины добивались авто­номии, права на самоопределение.

Меньшевики не только отказывали осетинам в этом, но всячески натравливали на них грузин. Еще вначале 1919г. они объявили Национальный совет Юго-Осетии, в кото­ром большинство принадлежало большевикам, вне закона и каждое требование осетин улучшить их положение или удовлетворить их нужды рассматривали как предательство и измену Грузии. Это, конечно, ожесточило осетин, кото­рые уже не раз поднимались против меньшевиков. Развер­нувшееся летом 1920 г. широкое народное восстание нача­лось в Рокском уезде, где 6 мая была установлена Совет­ская власть.

Еще раньше, 23 марта 1920 г., Кавказским Краевым комитетом большевиков создан был Ревком Юго-Осетии для руководства восстанием, а также утвержден план восстания. В состав Ревкома вошли: В. Санакоев, С. Гаглоев, А. Джатиев. В апреле Ревком был дополнен А. Плиевым и Н. Гадиевым.

Меньшевики пытались подавить это восстание и из Джавы перешли в наступление, но были отбиты. На по­мощь восставшим пришли революционные отряды юго-осетин, скрывшиеся в Северной Осетии после подавле­ния октябрьского восстания 1919 г. С их помощью повстанцы 7 июня заняли Джаву, а 8 июня Цхинвали и установили в Южной Осетин Советскую власть. В Цхинвали был образован Ревком Юго-Осетии, который возгла­вил В. Д. Абаев.

Для подавления этого восстания меньшевистское прави­тельство направило карательный отряд во главе с началь­ником «народной гвардии» В. Джугели: 8 батальонов, конный полк, две конные батареи и авиацию. Началась крова­вая расправа с повстанцами и населением Юго-Осетии. Военный министр Г. Лордкипанидзе в специальном воз­звании к грузинским войскам призывал: «Не щадить из­менников, ядовитых змей с их змеенышами, которые дол­жны быть уничтожены. Этого требует благоденствие грузин­ского народа» .

Чтобы оправдать эту беспощадную расправу с населе­нием Юго-Осетии, меньшевистская печать всячески черни­ла осетин, изображая их как разбойников и грабителей.

В телеграмме Ленину и ЦК РКП (б) Юго-Осетинский окружной комитет РКТЛ(б) 18 июня сообщал, что мень­шевики сожгли «двадцать пять крупных сел, не считая мелких. Жители от мала до велика истребляются»

Советское правительство протестовало против этого организованного меньшевиками насилия над Юго-Осетией. Еще 17 мая народный комиссар по иностранным делам РСФСР в ноте, адресованной меньшевистскому правитель­ству Грузии, требовал, чтобы меньшевистское правитель­ство отозвало свои войска из Юго-Осетии. Осетия, говори­лось в ноте, должна иметь у себя ту власть, которую она хочет.

В ответе на эту ноту министр иностранных дел мень­шевистского правительства заявил, что в пределах Грузии нет, мол, Юго-Осетии, а есть осетинские селения, рас­положенные в Горинском уезде, Тифлисской губернии, в которых функционирует грузинская администрация.

Так министр иностранных дел меньшевистского прави­тельства с развязной кичливостью одним росчерком пера расправился с Юго-Осетией.

Но Юго-Осетия продолжала существовать. Нетрудовое население, несмотря на жесточайший террор меньшевиков, дралось за социальные и национальные интересы. И только после длительных упорных боев повстанцы Юго-Осетии вынуждены были 22 июня оставить последние позиции у Рока и уйти в леса. Вместе с ними, спасаясь от жестоких преследований меньшевиков, уходили женщины, дети и старики.

11 июля Ревком Юго-Осетии в телеграмме В. И. Лени­ну писал, что Юго-Западная группа красных повстанцев революционной Юго-Осетии вместе с женщинами и деть­ми, численностью свыше пятнадцати тысяч человек, оборо­няется в Егоровских лесах, истекая кровью в неравной борьбе с войсками правительства Грузии. Все села и де­ревни трудовой Юго-Осетии, где была провозглашена Со­ветская власть, сожжены. Старики, дети и женщины ча­стью истреблены, частью скрываются в лесах, где лишены пищи. Правительство Грузии, располагая печатью и ра­диостанцией, искажает действительное положение.

Вынужденные отходить из Юго-Осетии, повстанцы с семьями (всего до 20000 человек) перешли через Глав­ный Кавказский хребет в Советскую Терскую область, где нашли приют и помощь.

Восстание в Юго-Осетии было подавлено с исключи­тельной жестокостью. Меньшевистские войска беспощадно громили и сжигали дотла деревни. Военно-полевой суд расстреливал захваченных повстанцев. Свыше 5000 чело­век было убито и погибло при отступлении.

В. Джугели, начальник этого карательного отряда, на­блюдая пылающие села Осетии, записал тогда в своем дневнике:

«12 июня. Теперь ночь. И всюду видны огни!.. Это го­рят дома повстанцев... Но я уже привык и смотрю на это почти спокойно.

25 июня. Деревня Роки совершенно пуста. И все де­ревни кругом опустели! Большинство населения бежало за перевал, оставшиеся укрылись в лесах и горах».

Но исключительным цинизмом и наглостью звучит его запись от 13 июня: «Мы служим делу освобождения ра­бочего класса. И в интересах борющегося рабочего клас­са, в интересах грядущего социализма мы будем жестоки, Да, будем! Я уже скрепил сердце. Я со спокойной душой и с чистой совестью смотрю на пепелище и клубы дыма» .

Эта расправа с осетинами вызвала огромное возмуще­ние как в Грузии, так и за ее пределами. Но меньшевики не успокоились. Они начали массовое выселение осетин в Караязскую степь, а оставленные осетинами дома засе­ляли переселенцами из других районов Грузни.

Автор: Кадищев Арнольд Борисович, книга 'Интервенция и гражданская война в Закавказье'.

Москва, Воениздат, 1960 г.